Фандом: Гарри Поттер. Порой даже самый страшный зверь заслуживает понимания и тепла…
Добавить в моё избранное
25 мин, 20 сек 438
В первую мою прогулку, стоило мне появиться в Косом переулке, мне преградила дорогу пожилая женщина и, прожигая насквозь яростным взглядом, прошипела: «Как ты посмел появиться среди людей, чудовище, мерзкая тварь…» Вот с того дня пешие прогулки мне и не по душе…
Нет, конечно, не стоило обращать внимание на сумасшедшую, если бы она была одна такая… Но ведь нет. Разумеется, на меня никто не набрасывался, не проклинал, не тыкал в лицо палочкой… Но при каждом шаге я ощущал косые взгляды, спиной осязал холод ненависти, исходящий от них, и в отсутствии новых сенсаций, среди отвращения на лицах людей время от времени появлялась заинтересованность, словно ожидание чего-то из ряда вон, и настороженные взгляды на палочку в моей руке, граничащие с маниакальным любопытством, добавляли интриги, а когда я мирно проходил мимо, то почти слышал разочарованные вздохи.
Я был для них словно тварь, которую можно было ненавидеть в отсутствие Лорда, людям ведь необходимо кого-то презирать, лишь тогда они чувствуют себя живыми, просто любовь — это для них слишком скучно. Но обычные твари вызывают лишь омерзение и желание поскорее отвернуться, а любопытные взгляды, которые они даже не пытались скрыть, не позволяли мне до конца поверить в мою низменную принадлежность и наполняли душу абсурдной гордостью. Все-таки Малфой и тут отличился! Я для них не простая тварь… Я — тварь диковинная!
На улице, хвала Мерлину, почти безлюдно. Фонтескью, протирающий теперь стекло витрины, дружелюбно кивает мне. Олливандер, встретившись со мной взглядом, расплывается в улыбке. Старый дурак, но не злопамятный. Уже успел забыть, как почти год гнил в подвале Малфой-мэнора… И забыть, и простить…
Зато в магазине, в отличии от улицы, как и всегда, стоит галдеж. На витрине, под самым потолком, огромная клетка с совятами — новое поступление этой недели. Через месяц начинается новый учебный год, так что этот товар не залежится. Нужно посмотреть, чем их кормить… Хорошо хоть, зеленых хомяков с ластами, которых нужно было поить из пипетки, распродали на прошлой неделе.
Немало хлопот добавляют и Уизли. Вернее, добавляет. Джордж Уизли, самый младший из выживших, вопреки ожиданиям, не закрыл магазин, а с головой ушел в работу. Теперь, помимо идиотских шуточек, он выводит разных диковинных зверюшек, но реализовывать их предпочитает через зоомагазины. Еще напасть на мою голову… Он, видите ли, выводит, а я продавай. И не продавать нельзя — спрос довольно устойчивый и приносит неплохой доход, а когда Малфой отказывался от денег?
Что же касаемо детей, то, боюсь, я никогда не научусь понимать их. В магазине три месяца обитал в аквариуме гигантский оранжевый слизень, размером с мою ладонь, и найти на него покупателя не представлялось возможным. Стоило кому-либо оказаться рядом, тут же раздавался истошный визг, сопровождаемый стремительным прыжком в сторону, а то и обзывательством. Регулярно посещая магазин по бухгалтерским делам, я не раз наблюдал все это своими глазами, и постепенно начал видеть в слизняке родственную душу. А что? Тоже тварь. Диковинная.
Порой мне становилось жалко несчастное уродище, почти не имеющее шансов обрести хозяина, и раз я даже поймал себя на мысли, что мог бы забрать его домой. Это было бы забавно. Малфой и слизняк — славная парочка, оба жуткие снаружи и безобидные внутри.
Но в один прекрасный день, когда я явился за дневной выручкой, в магазин вошел худенький мальчик в очочках, чем-то похожий на Поттера, по виду — первокурсник, и озадачил нас тем, что хотел бы купить себе животное. Озадачил, потому что ни один из предложенных ребенку зверей не пришелся ему по вкусу. Когда расстроенный мальчик уже собрался уходить, его взгляд вдруг упал на задвинутый в дальний угол аквариум — миссис Кремер боялась, что однажды какой-нибудь особо оглушительный вопль на повышенных децибелах насмерть контузит несчастного слизня. Подскочив от удивления, ребенок восторженно заорал: «Ого, прикольная мразь!» и купил слизняка, не торгуясь. В один момент возникло нехорошее подозрение, что очкарик купил его для каких-нибудь опытов, но миссис Кремер спустя неделю успокоила меня сообщением, что мальчик приходил за кормом для своего ручного монстрика, и даже принес его с собой в стеклянной банке. Выглядел слизняк живым-здоровым и вполне довольным своим существованием.
Я не раз становился свидетелем, как расфуфыренные девочки с капризно поджатыми губками и недовольно вздернутыми носиками покупают жабу или ящерку, как пугливый и робкий мальчишка, у которого на лбу написано «Когтевран», приобретает корм для трехголового рунеследа — самой опасной и ядовитой змеи на планете, как верзила, с трудом протиснувшийся в дверь магазина, которому на темной улице сам отдашь бумажник, даже если не попросит, кладет на прилавок лохматого кролика и жалобно объясняет, что «Рики заболел»… За последние три месяца поводов для удивления у меня было больше, чем за всю прошедшую жизнь.
Нет, конечно, не стоило обращать внимание на сумасшедшую, если бы она была одна такая… Но ведь нет. Разумеется, на меня никто не набрасывался, не проклинал, не тыкал в лицо палочкой… Но при каждом шаге я ощущал косые взгляды, спиной осязал холод ненависти, исходящий от них, и в отсутствии новых сенсаций, среди отвращения на лицах людей время от времени появлялась заинтересованность, словно ожидание чего-то из ряда вон, и настороженные взгляды на палочку в моей руке, граничащие с маниакальным любопытством, добавляли интриги, а когда я мирно проходил мимо, то почти слышал разочарованные вздохи.
Я был для них словно тварь, которую можно было ненавидеть в отсутствие Лорда, людям ведь необходимо кого-то презирать, лишь тогда они чувствуют себя живыми, просто любовь — это для них слишком скучно. Но обычные твари вызывают лишь омерзение и желание поскорее отвернуться, а любопытные взгляды, которые они даже не пытались скрыть, не позволяли мне до конца поверить в мою низменную принадлежность и наполняли душу абсурдной гордостью. Все-таки Малфой и тут отличился! Я для них не простая тварь… Я — тварь диковинная!
На улице, хвала Мерлину, почти безлюдно. Фонтескью, протирающий теперь стекло витрины, дружелюбно кивает мне. Олливандер, встретившись со мной взглядом, расплывается в улыбке. Старый дурак, но не злопамятный. Уже успел забыть, как почти год гнил в подвале Малфой-мэнора… И забыть, и простить…
Зато в магазине, в отличии от улицы, как и всегда, стоит галдеж. На витрине, под самым потолком, огромная клетка с совятами — новое поступление этой недели. Через месяц начинается новый учебный год, так что этот товар не залежится. Нужно посмотреть, чем их кормить… Хорошо хоть, зеленых хомяков с ластами, которых нужно было поить из пипетки, распродали на прошлой неделе.
Немало хлопот добавляют и Уизли. Вернее, добавляет. Джордж Уизли, самый младший из выживших, вопреки ожиданиям, не закрыл магазин, а с головой ушел в работу. Теперь, помимо идиотских шуточек, он выводит разных диковинных зверюшек, но реализовывать их предпочитает через зоомагазины. Еще напасть на мою голову… Он, видите ли, выводит, а я продавай. И не продавать нельзя — спрос довольно устойчивый и приносит неплохой доход, а когда Малфой отказывался от денег?
Что же касаемо детей, то, боюсь, я никогда не научусь понимать их. В магазине три месяца обитал в аквариуме гигантский оранжевый слизень, размером с мою ладонь, и найти на него покупателя не представлялось возможным. Стоило кому-либо оказаться рядом, тут же раздавался истошный визг, сопровождаемый стремительным прыжком в сторону, а то и обзывательством. Регулярно посещая магазин по бухгалтерским делам, я не раз наблюдал все это своими глазами, и постепенно начал видеть в слизняке родственную душу. А что? Тоже тварь. Диковинная.
Порой мне становилось жалко несчастное уродище, почти не имеющее шансов обрести хозяина, и раз я даже поймал себя на мысли, что мог бы забрать его домой. Это было бы забавно. Малфой и слизняк — славная парочка, оба жуткие снаружи и безобидные внутри.
Но в один прекрасный день, когда я явился за дневной выручкой, в магазин вошел худенький мальчик в очочках, чем-то похожий на Поттера, по виду — первокурсник, и озадачил нас тем, что хотел бы купить себе животное. Озадачил, потому что ни один из предложенных ребенку зверей не пришелся ему по вкусу. Когда расстроенный мальчик уже собрался уходить, его взгляд вдруг упал на задвинутый в дальний угол аквариум — миссис Кремер боялась, что однажды какой-нибудь особо оглушительный вопль на повышенных децибелах насмерть контузит несчастного слизня. Подскочив от удивления, ребенок восторженно заорал: «Ого, прикольная мразь!» и купил слизняка, не торгуясь. В один момент возникло нехорошее подозрение, что очкарик купил его для каких-нибудь опытов, но миссис Кремер спустя неделю успокоила меня сообщением, что мальчик приходил за кормом для своего ручного монстрика, и даже принес его с собой в стеклянной банке. Выглядел слизняк живым-здоровым и вполне довольным своим существованием.
Я не раз становился свидетелем, как расфуфыренные девочки с капризно поджатыми губками и недовольно вздернутыми носиками покупают жабу или ящерку, как пугливый и робкий мальчишка, у которого на лбу написано «Когтевран», приобретает корм для трехголового рунеследа — самой опасной и ядовитой змеи на планете, как верзила, с трудом протиснувшийся в дверь магазина, которому на темной улице сам отдашь бумажник, даже если не попросит, кладет на прилавок лохматого кролика и жалобно объясняет, что «Рики заболел»… За последние три месяца поводов для удивления у меня было больше, чем за всю прошедшую жизнь.
Страница 3 из 7
