Ловец бабочек

— Элис, Элис… — он развёл руками, прохаживаясь вдоль своего берега. — Мы все оказываемся здесь, рано или поздно. Осознай, кто ты есть, и двигайся вперёд.

— Ч… что? Загнал меня в ловушку и теперь прикалываешься?

— Ты знаешь, о чём я.

Ильмерил так посмотрел мне в глаза, что я согласилась. Прав он был, прав…

— Не убегай от себя, иначе рискуешь навеки застрять в этом болоте.

Что-то щекотало в голове, как старая шестерёнка с отломанным зубом, только лишь задевая остальной механизм. Я ещё не догадалась, а, может, просто не верила.

— Если ты мне не враг, почему преследовал?

— А почему ты убегала?

— Чёрт, хватит пиздеть не по делу! Что я, по-твоему, должна признать?

— Правду.

— Охрененно! Давай ещё в шарады поиграем, времени-то у нас куча!

— Ты сопротивляешься. Прислушайся к себе, и услышишь всё, что нужно.

Он стоял прямо и молчал, дав мне время. Я закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы все мысли, но внутри неё на огромном плакате красовалось жирное «Какого хрена?», не желающее исчезать. Идея пришла как всегда неожиданно.

— Кто ты?

Рилл усмехнулся.

— Наконец-то, первый правильный вопрос за сегодня. Ты знаешь, кто я, и что это за место, только не хочешь поверить.

— Значит, всё это — моё больное подсознание. И что я должна себе сказать?

— Только то, что боялась услышать. Ты живёшь наощупь, Элис, бережно оберегая чужие границы и принимая на веру слова каждой собаки, посмевшей раскрыть рот в твою сторону. Ты боишься неодобрения других, а ещё больше — разочарования. Но посмотри на мир — он слишком велик, чтобы подстраиваться под каждого встречного. Ты просто так устроена, тебе нужен кто-то, чьё слово станет законом, чья воля будет твоим стремлением, чьё внимание — твоим счастьем.

— Не себя ли предлагаешь на эту роль?

— Возможно. Но кто я такой?

— Ты — это…

Рилл вытянул вперёд руку, его указательный палец уставился на меня.

— Я разрешаю тебе, я и никто другой! Хватит растерянно заглядывать им в глаза! Пошли их всех на большой толстый хер, отрежь им языки, и тогда, наконец, услышишь главного человека в своей жизни — себя! Хватит сомневаться и стыдиться того, что наступила на чью-то лапу, хватающую тебя за горло! Или думаешь, они лучше тебя понимают, что происходит?!

Он устало взъерошил волосы и спрятал лицо в ладонях. Мой бедный ангел с кляпом во рту. Сама когда-то посадила на цепь, потому что это было слишком больно. Но видимо теперь он — меньшее из зол.

— Нет-нет, я не зло. Пожалуйста, услышь меня. Пожалуйста. Прошу тебя. Ты инертно существовала в Лондоне, потому что это было привычно. Металась в поисках Довакина из-за паники. Смиренно отпустила двух нежданных гостей на потенциальную смерть, из-за чего убивалась полтора года, даже не попытавшись что-то сделать. Была готова умереть за того, кто в итоге предал тебя, а сейчас делаешь всё, чтобы уберечь от него других. Посмотри на свою жизнь, Элис. У меня только один вопрос: почему ты для себя ничего не значишь?

Я не…

Я не.

Мой грустный ангел. Насколько проще было тебя заткнуть.

— Чего ты хочешь? Ты вообще умеешь чего-то хотеть?

Заткнись. Утони. Иди нахер.

— Добро и зло существуют лишь так, какими их видишь ты.

— Я не стану тебя слушать.

— Хватит сопли распускать! Целое болото твоих соплей! Цепляешься, как пиявка, как паразит, за желания других, прячешься за них, как за щит из дерьма! А когда временная панацея кончается, стекаешь на землю лужицей прозрачного желе, пока на тебя не наступит очередной гондон и не придаст нужную форму. Потому что тебе противно от самой себя. Слабая, трусливая девочка. Ты меня уже не видишь, ничего не видишь, даже на своё подсознание умудряешься закрыть глаза. Оставь это. Пожалуйста. Я с тобой, я всегда с тобой. Хватит себя ненавидеть. Только открой глаза. Моя хорошая, у тебя всё получится. Просто дыши. Слышащая, во имя Ситиса, дыши уже!

Я не помню, когда начала чувствовать. От серой пустоты вокруг веяло недосказанностью. Я что, умерла? Сама шагнула в то болото и утонула? Нет, ничего подобного. Тогда почему лёгкие раздирает, будто из них только что выкачивали воду? На щеке загорелся шипяще-красный след. Под лопатками повеяло холодом. Так странно было возвращаться…

Что это был за бред? Почему я? Почему снова я?! Рука в панике ощупывает шею, но амулет Ильмерила на месте. Как же достало это всё… Не удивительно, что я пыталась утонуть. Пусть не специально.

— Слышащая, ты меня до чёртиков напугала! — завопил Цицерон почти мне в ухо. Да я и сама нехило испугалась вообще-то.

Пришлось наскоро вытираться и под пристальным вниманием имперца идти в нашу комнату. Но когда меня толкнули на кровать и начали заматывать в одеяло, я не выдержала.