Все наши тени

Храм я помогаю восстанавливать, чудило. Что, непохож?

И это еще мягко говоря! Но для вора он был или слишком нахален, или слишком хорошо притворялся.

— Как тебя звать-то, борзый?

— Дмитрий, — буркнул я, смущенный довольно сильно. В людях я как не умел разбираться, так, пожалуй, и не научился бы никогда. Сначала Иван с его картами и разоренным логовом, теперь верующий гопник, так и самому недолго умом тронуться, вздохнул я про себя. — А что я еще должен думать? Я иконы принес, ты их тащишь. На тебе, прости, не написано, кто ты такой.

— А-ха, ну да, — опять расплылся в улыбке гопник. — Я Фома.

— Что, правда?

Гопник залился смехом как ребенок.

— Чего ты ржешь? — обиделся я, хотя смеялся он по-доброму.

— Да смешно же, — фыркнул он. — Фома — я, а неверующий — ты. Имя у меня такое. Мирское. Погоди, я отцу Сергию скажу, что ухожу. И зря ты так орал, между прочим, он плохо слышит. Если ты не заметил, у него слуховой аппарат. На, подержи.

Фома подошел, вручил мне иконы, а сам скрылся в церкви. Я обратил внимание, что он трижды перекрестился перед тем, как войти. Это было достойное завершение сегодняшнего дня. Правда, я не был уверен, что день можно было счесть законченным — и я оказался прав.

Фома обернулся быстро.

— Ты не куришь? — сурово спросил он.

— Нет…

— Хорошо, — одобрил Фома. — А то мне с курящими держаться еще сложновато. Полгода уже не курю, — похвастался он. — И не пью.

— А раньше?

— Раньше… — он невесело усмехнулся. — Раньше я чего только ни принимал. Разве что «тяжелые» не пробовал — у меня от них братан помер.

— Ты послушник? — Меня бы это уже не удивило.

— Нет, что ты. Пока просто помогаю. Не уверен, что вообще смогу, хотя хотел бы. Отец Сергий меня спас.

— Жрать, небось, хочешь? Пошли ко мне, у меня сегодня скоромное есть. Не местный?

— Нет. — Я и не подумал отказываться от предложения. День был богат на сюрпризы, я стольких необычных людей сегодня встретил, что меня раздирало любопытство.

— Тачка твоя? — продолжал Фома, забирая у меня иконы. Я обратил внимание, как он их держал — с благоговением, и вряд ли он притворялся — подобное сложно подделать, даже если иметь дело с таким — надо быть с собой честным — лохом, как я. — Оставь, потом заберешь. Тут никто ее не тронет. Церковь возле дороги, тут одни старики живут. Молодежь поуезжала, эх. Честно тебе скажу — не думал, что вообще на бабкину родину приеду, а видишь, как получилось…

Через десять минут я уже сидел на хлипком пластиковом стульчике во дворе покосившегося домишки, а Фома споро колдовал над мангалом. Над старым деревянным столом болталась электрическая лампочка, дававшая слабый неуверенный свет, и, насколько я мог разглядеть, хозяйству Фомы не хватало ловких рук бабы Лизы: травой все поросло не хуже, чем в моем собственном доме, и ходить можно быть только по кухонному пятачку, где растительность нещадно выдрали до земли.

— Меня такой шашлык Гиви-грузин научил готовить, — делился Фома. — Когда я ему на кухне помогал. Со всеми делами, — он щелкнул себя по горлу, — так посадил себе все, что меня даже с работ сняли. Надо делом заниматься, а я в корчах. Ну, а лечить тебя кто там будет? Да никто, кому ты нужен?

— Где? — спросил я, хотя и так уже догадался.

— На зоне, — махнул рукой Фома. — Сто двенадцатая, часть вторая, четыре года от звонка до звонка.

Это меня тоже не удивило, хотя я понятия не имел, что это за статья. Надеялся только, что не каннибализм. Фома поставил на горелку маленький чайничек и сел напротив.

— Сейчас пожарится, — он мечтательно закатил глаза, — и чай заварится. — Хорошо, правда?

Я кивнул, хотя и не был особенно с ним согласен. Но от мангала пахло восхитительно, так, что рот сам по себе наполнялся слюной.

— Я, как освободился, — рассказывал Фома, — домой пришел. А мать мне — позорище, урод, зэчара, даже на порог не пустила. Я к друганам — один по пьяни утоп, второй на лечении. Плюнул на все — и к бабке поехал.

— Так ты тут у бабки живешь?

— Нет, — покачал головой Фома. — Померла она давно, еще от отсидки моей, а мать ничего не сказала. Вот, дом только остался. Но я-то без ключей, без всего, поди докажи, что вообще родственник. Приехал, ну… открыть-то мог, если бы захотел, замок от честных людей, но — сам понимаешь. Я же уехал, даже паспорт не сделал, на левых автобусах сюда добирался. Неофициалы, им все равно, кого и куда везти. Как-то… не знаю, не хотел к старому возвращаться, что ли. Заброшенных домов тут везде полно, так и жил, только там, куда участковый не ходит… А потом, случайно, как-то от дождя в церкви спрятался.

История Фомы тоже напоминала мне что-то. Кажется, я ее читал — и не на одном уже форуме. Поэтому я хоть и кивал, но настроен был скептически.

— А где рисовать научился?