Фандом: Доктор Кто. Во время битвы при Кэнери Уорф Мастер попадает в «мир Пита», и барабаны в его голове стихают. Но наслаждаться спокойствием долго ему не суждено: вскоре на Мастера выходит Торчвуд. Мастеру удаётся от них сбежать, но приходится взять с собой Розу Тайлер. Они оба хотят вернуться в свой прежний мир и найти Доктора, вот только цели у них совершенно разные…
Добавить в моё избранное
114 мин, 22 сек 11611
В капсуле лежал Доктор.
Роза приближалась к нему шаг за шагом, медленной неуверенной поступью, будто робот, у которого вот-вот закончится заряд. Просторные бордовые одежды, бросавшие на лицо цветные тени, делали его старше и надменнее, но это, вне всякого сомнения, был Доктор. Даже причёска совпадала.
Роза сделала ещё шаг, оказавшись у изножья капсулы. Положила руку на прозрачное стекло. Значит, это конец… Доктор выглядел спящим, но те таймлорды в галерее тоже как будто только что сомкнули глаза. Она ждала его, а он, возможно, всё это время лежал здесь. Мёртвый и холодный. Запечатанный под хрустальный колпак, будто срезанный цветок. Картинка перед глазами задрожала и исказилась. Роза моргнула, и по щекам потекли слёзы. Она отступила на шаг от страшной находки, запнулась обо что-то и едва не растянулась на полу. Её била дрожь.
В этот момент её взгляд случайно упал на подножье капсулы. Там была выбита надпись. Она будто притягивала взгляд, и Роза даже присела на корточки, чтобы получше её рассмотреть. Буквы, похожие на греческие, прыгали перед глазами, не желая складываться в слова. Но странным образом, чем дольше она на них смотрела, тем понятнее они становились, хотя ни один знак не поменялся ни на йоту. Прошла ещё почти минута, прежде чем Роза с удивлением прочла:
Позвонишь — на меня не пеняй: беды разбудишь.
Устоишь — до смерти страдай: счастлив не будешь.<sup>1</sup> Слова вызывали то же мучительное до тошноты ощущение невозможности противиться, какое Роза испытала, когда Мастер уничтожил её антителепатическую заглушку. И это ощущение казалось… неправильным. Даже сквозь глухую боль в сердце, даже сквозь туман отупения в голове. Эти слова… они гипнотизировали её.
Она обязана позвонить. Но тогда… Мир вращался всё быстрее и быстрее. Позвонить. Срочно, позвонить. Во что бы то ни стало. Голову сжали тиски. Но нечто внутри неё противилось этому давлению, ища в мельтешении картинок что-то, за что можно было бы уцепиться.
— Мастер, — слабо позвала Роза. И потом громче: — Мастер!
Звук его имени как будто на секунду осветил пространство под веками белой холодной вспышкой. Но никто не отозвался. Роза открыла глаза и встала, пошатываясь и бормоча вполголоса.
«Позвонишь… Куда здесь звонить?» — пыталась она хоть как-то отвлечь себя от навязчивых мыслей о надписи. Но уже видела небольшой колокол, укреплённый на подставке рядом с капсулой. К колоколу был прислонён молоточек. Наверное, если его взять…
В следующий момент раздался тихий мелодичный звон — и Роза с удивлением обнаружила, что держит в руке молоток, а колокол вибрирует. Она не помнила, как взяла его в руки. Звук, между тем, вместо того, чтобы затихнуть, продолжал висеть в воздухе, становясь всё громче и громче. Сама мелодичность начинала казаться зловещей.
— Что, чёрт подери, происходит?!
Мастер подбежал к капсуле и, бросив мимолётный взгляд на надпись, а потом на Розу, всё понял. К этому времени звук стал таким громким, что сам воздух, казалось, был наполнен им до предела и сгущён до консистенции вязкого киселя. Даже реши они вдруг кричать, то не услышали бы друг друга.
Стеклянная капсула раскололась. По поверхности зазмеилась одна трещина, потом другая — и верхний кожух осыпался водопадом мелких осколков. Звук достиг высокой, запредельной, режущей барабанные перепонки ноты — и резко смолк, будто выключенный.
А тот, кто лежал в капсуле, медленно открыл глаза.
Он потянулся и сел, а затем встал, резким движением сбив капсулу с постамента. Она свалилась в сторону с сухим дребезжащим звуком падения пластмассы.
— Кто… Кто прервал мой сон? — спросил он голосом человека, который давно никому и ничего не говорил вслух. Казалось, его голосовые связки ссохлись, как дерево, или заржавели, как металл. Но Роза всё равно узнала тембр.
Он сфокусировал взгляд перед собой и, наконец, заметил стоявших перед ним. Глаза Доктора зажглись узнаванием. И яростью.
— Урсаг! — почти прошипел он, резко всплеснув руками. Рукава мантии вздыбились и опали, будто под резким порывом ветра. — Значит, правы были жрецы, сказав, что одной смертью тебя не возьмёшь… Ты вернулся, чтобы разрушить мою магию? Поздно же ты собрался…
Он провёл кончиком языка по зубам. Язык у него был заострённый и очень красный, и это быстрое змеиное движение почему-то выглядело неприятно и пугающе. Доктор сделал шаг вперёд. Роза и Мастер попятились, не глядя и вот-вот рискуя запнуться о битый кирпич под ногами. На лице Доктора медленно расцвела широкая довольная улыбка.
— Как тебе нравится видеть свой мир в руинах, Урсаг? Для чего ты здесь? Всё ещё пытаешься переиграть сражение в свою пользу, не так ли? Даже сейчас? О, у тебя всегда были такие грандиозные планы. Ты всегда думал, что рождён править и направлять, и что вся вселенная будет слушать тебя, затаив дыхание.
Роза приближалась к нему шаг за шагом, медленной неуверенной поступью, будто робот, у которого вот-вот закончится заряд. Просторные бордовые одежды, бросавшие на лицо цветные тени, делали его старше и надменнее, но это, вне всякого сомнения, был Доктор. Даже причёска совпадала.
Роза сделала ещё шаг, оказавшись у изножья капсулы. Положила руку на прозрачное стекло. Значит, это конец… Доктор выглядел спящим, но те таймлорды в галерее тоже как будто только что сомкнули глаза. Она ждала его, а он, возможно, всё это время лежал здесь. Мёртвый и холодный. Запечатанный под хрустальный колпак, будто срезанный цветок. Картинка перед глазами задрожала и исказилась. Роза моргнула, и по щекам потекли слёзы. Она отступила на шаг от страшной находки, запнулась обо что-то и едва не растянулась на полу. Её била дрожь.
В этот момент её взгляд случайно упал на подножье капсулы. Там была выбита надпись. Она будто притягивала взгляд, и Роза даже присела на корточки, чтобы получше её рассмотреть. Буквы, похожие на греческие, прыгали перед глазами, не желая складываться в слова. Но странным образом, чем дольше она на них смотрела, тем понятнее они становились, хотя ни один знак не поменялся ни на йоту. Прошла ещё почти минута, прежде чем Роза с удивлением прочла:
Позвонишь — на меня не пеняй: беды разбудишь.
Устоишь — до смерти страдай: счастлив не будешь.<sup>1</sup> Слова вызывали то же мучительное до тошноты ощущение невозможности противиться, какое Роза испытала, когда Мастер уничтожил её антителепатическую заглушку. И это ощущение казалось… неправильным. Даже сквозь глухую боль в сердце, даже сквозь туман отупения в голове. Эти слова… они гипнотизировали её.
Она обязана позвонить. Но тогда… Мир вращался всё быстрее и быстрее. Позвонить. Срочно, позвонить. Во что бы то ни стало. Голову сжали тиски. Но нечто внутри неё противилось этому давлению, ища в мельтешении картинок что-то, за что можно было бы уцепиться.
— Мастер, — слабо позвала Роза. И потом громче: — Мастер!
Звук его имени как будто на секунду осветил пространство под веками белой холодной вспышкой. Но никто не отозвался. Роза открыла глаза и встала, пошатываясь и бормоча вполголоса.
«Позвонишь… Куда здесь звонить?» — пыталась она хоть как-то отвлечь себя от навязчивых мыслей о надписи. Но уже видела небольшой колокол, укреплённый на подставке рядом с капсулой. К колоколу был прислонён молоточек. Наверное, если его взять…
В следующий момент раздался тихий мелодичный звон — и Роза с удивлением обнаружила, что держит в руке молоток, а колокол вибрирует. Она не помнила, как взяла его в руки. Звук, между тем, вместо того, чтобы затихнуть, продолжал висеть в воздухе, становясь всё громче и громче. Сама мелодичность начинала казаться зловещей.
— Что, чёрт подери, происходит?!
Мастер подбежал к капсуле и, бросив мимолётный взгляд на надпись, а потом на Розу, всё понял. К этому времени звук стал таким громким, что сам воздух, казалось, был наполнен им до предела и сгущён до консистенции вязкого киселя. Даже реши они вдруг кричать, то не услышали бы друг друга.
Стеклянная капсула раскололась. По поверхности зазмеилась одна трещина, потом другая — и верхний кожух осыпался водопадом мелких осколков. Звук достиг высокой, запредельной, режущей барабанные перепонки ноты — и резко смолк, будто выключенный.
А тот, кто лежал в капсуле, медленно открыл глаза.
Он потянулся и сел, а затем встал, резким движением сбив капсулу с постамента. Она свалилась в сторону с сухим дребезжащим звуком падения пластмассы.
— Кто… Кто прервал мой сон? — спросил он голосом человека, который давно никому и ничего не говорил вслух. Казалось, его голосовые связки ссохлись, как дерево, или заржавели, как металл. Но Роза всё равно узнала тембр.
Он сфокусировал взгляд перед собой и, наконец, заметил стоявших перед ним. Глаза Доктора зажглись узнаванием. И яростью.
— Урсаг! — почти прошипел он, резко всплеснув руками. Рукава мантии вздыбились и опали, будто под резким порывом ветра. — Значит, правы были жрецы, сказав, что одной смертью тебя не возьмёшь… Ты вернулся, чтобы разрушить мою магию? Поздно же ты собрался…
Он провёл кончиком языка по зубам. Язык у него был заострённый и очень красный, и это быстрое змеиное движение почему-то выглядело неприятно и пугающе. Доктор сделал шаг вперёд. Роза и Мастер попятились, не глядя и вот-вот рискуя запнуться о битый кирпич под ногами. На лице Доктора медленно расцвела широкая довольная улыбка.
— Как тебе нравится видеть свой мир в руинах, Урсаг? Для чего ты здесь? Всё ещё пытаешься переиграть сражение в свою пользу, не так ли? Даже сейчас? О, у тебя всегда были такие грандиозные планы. Ты всегда думал, что рождён править и направлять, и что вся вселенная будет слушать тебя, затаив дыхание.
Страница 30 из 32
