Проклятие

Поражало даже не мертвенное безмолвие города, а полное отсутствие вообще какой-либо жизни — даже самого неприхотливого растения, даже паука или муравья. Впрочем, время от времени на стенах и мостовой были видны тёмные полосы и потёки засохшего мха.

В одном из залов внимание Розы привлекло что-то вроде фонтана. Чаша давно раскололась, а из пасти неведомого чудовища вода не текла. Мастер подошёл к фонтану поближе, со всех сторон осматривая оскаленную морду.

— Как странно… Мы никогда не изображали драконов. И они никогда не водились на Галифрее. Но стиль я узнаю.

В спёртом воздухе слова тоже казались мёртвыми и сухими, как листья и мох. В горле першило.

— Ты хочешь сказать, в твоё время не изображали.

Мастер досадливо поморщился:

— Брось, я был там почти до конца. И это было не то «почти», когда есть время думать об искусстве.

Они шли всё дальше и дальше, переходя из комнаты в комнату, пока, наконец, не добрались до высоких — от пола до потолка — золочёных ворот. Осторожно заглянули внутрь… И резко отпрянули, едва не столкнувшись головами.

В первый момент им показалось, что комната полна народа в ярких одеждах. Но все они тихо сидели вдоль стен. Мастер очнулся первым, прошептав: «Погребальная комната», — и открыв дверь нараспашку.

— Вход в библиотеку Матрицы находится где-то рядом, — заметил он.

Но Роза почти не слышала его. Она была уже у стены, рассматривая навсегда упокоившихся в анабиозе вечного сна таймлордов. Именно вечного сна. Их тела оставались нетронутыми временем, на щеках до сих пор играл румянец. Они казались просто крепко спящими в неподражаемой застывшей манере Повелителей Времени.

Первым в ряду был высокий мужчина с слегка косящими глазами и мощной челюстью. Он еле заметно улыбался уголками губ, будто ушёл в свой вечный сон с твёрдой уверенностью, что жизнь прошла хорошо и жалеть ему не о чем.

— Рассилон, — негромко сказал Мастер, незаметно подошедший к Розе со спины. Она невольно вздрогнула. — Он подарил нам Око Гармонии и учредил Академию, где готовили таймлордов. Отказался от магии и посвятил себя науке. В моём мире.

— Он выглядит умиротворённым, — заметила Роза.

Мастер еле слышно хмыкнул, но почти по-доброму: так реагируют на слова о чудаковатом, но любимом родственнике.

— И это ещё раз говорит в пользу того, что это не мой Галифрей. Наш Рассилон ушёл бы со словами «Я никогда не умру», с мечом в одной руке и лучевой перчаткой в другой.

Они прошли вдоль всей галереи. Кого-то Мастер узнавал, кого-то нет, но вглядываться в лица ушедших становилось всё тревожнее и тревожнее. Вначале их лица были освещены сиянием полноты прожитой жизни, спокойствия и готовности встретить смерть. Но чем дальше, тем более отчаянными, надменными и жестокими были черты королей и королев Галифрея (называть их «президентами» язык не поднимался — уж больно гордыми и исполненными достоинства они выглядели). Возле последней в ряду женщины Мастер затормозил с тихим удивлённым возгласом.

— Романа? — спросил он так, словно она могла в одночасье пробудиться и ответить ему. — Романа… О небеса Галифрея!

Блеск одежд последней правительницы Галифрея ослеплял, но не так, как сияние её надменной и холодной красоты. Чёрные длинные волосы, свитые в украшенные золотом косы, снежно-белая кожа, гордый изгиб кроваво-красных губ. Она была нестерпимо красива, но от ледяной ярости, навсегда запечатлённой в её чертах, захватывало дух.

Мастер коснулся рукой холодной щеки, приложил ладони к её вискам… — и сразу же отпрянул.

— Нет… — пробормотал он. — Это не могла быть ты…

Он провёл рукой по своему лицу, будто стирая неведомый ночной кошмар, всё ещё не в силах оторвать глаз от своей знакомой. «Хорошей и близкой знакомой, — едко подумала Роза. — Что-то мне подсказывает, что они могли быть идеальной парой: сжигали бы галактики и танцевали на пепелищах… Впрочем, он почему-то кажется удивлённым. Что же такого необычного она натворила? Спасла котёнка?» Роза сама не ожидала от себя такой ядовитой иронии. Строго говоря, это было даже отчасти несправедливо: что бы ни говорил Мастер о своём прошлом, в присутствии Розы он пока ни разу не позволил себе чего-то настолько же разрушительного, как то, чем веяло от этой женщины в расшитых золотом одеждах.

Мастер по-прежнему не двигался, и Роза решила оставить их наедине. За троном «Романы» стена заканчивалась, образуя широкий проход. Роза осторожно обогнула стену, зашла за угол… и едва не вскрикнула от неожиданности. В комнате была ещё одна фигура.

В отличие от прочих, этот таймлорд помещался не на троне, а в прозрачной капсуле. Он полустоял-полулежал, как Белоснежка в хрустальном гробу. Его глаза были прикрыты, но словно бы не до конца, как будто он подглядывал за теми, кто пришёл потревожить его сон.

Но не это заставило Розу до боли закусить кулак.