Фандом: Гарри Поттер. Начало весны выдалось неожиданно тёплым: на самом здании замка снега практически не осталось, да и за его пределами проглядывали кое-где чёрные подпалины, обнажая голую, не прикрытую ничем землю.
Добавить в моё избранное
11 мин, 45 сек 201
неудобно.
— Гарри, слушай, а у тебя до меня много было?
— Э… А… Ну… Ни одной, вообще-то, — герой Магической Британии в тот момент стушевался донельзя. Действительно, откуда ему было ожидать такого вопроса?
— Так неинтересно. У меня вот Джордж был. Правда, недолго, — протянула Кэти, — С ним весело, конечно, но мы друг другу как-то не подходим. Потом Перси Фосетт был, из команды Хаффлпаффа. Он милый, конечно, но по мне как-то скучноват. Так что ты получаешься третьим — уж не обессудь, — на этих словах она очаровательно улыбнулась.
Гарри и не обессудил. В конце концов, Кэти была прекрасна, с ней сносило башню, от близости контузило, и получавшийся протез головного мозга мог отказать в работе, так почему он был обязан быть её первым? Пока чувствовалось только, что он полюбил в ней всё, хотя как, например, можно полюбить чей-то затылок? И как это лучше сделать (видимо, с тыла)?
Ночное небо было ярким и безоблачным, и даже казалось почему-то тёплым, хотя вокруг было холодно и ветрено — впрочем, это совсем не касалось двух прижатых друг к другу под пледами подростков. Этим-то вообще ни до чего не было дела — лишь бы смотреть, обнявшись, по очереди в телескоп, что-то находя в глубине космоса, время от времени, пытаясь обняться ещё крепче.
— Интересно, а вас на прорицаниях учат гадать по звёздам?
— Думаешь, Трелони вообще может чему-нибудь учить? — саркастически спросил Гарри. — Я разве что могу сказать, что та падающая звезда предсказывает долгую и мучительную смерть.
— Неа, — весело возразила Кэти. — Она предсказывает, что эту ночь мы проведём вместе.
Казалось, надо было поцеловать её, прервав речь (то ли свою, то ли девушки) на середине, но почему-то решиться на такое кощунство было неимоверно сложно. В итоге Гарри так и не смог. Закончилось всё на удивление буднично: в какой-то момент Кэти заснула, едва ли не обвившись вокруг него. Гарри же было то ли тепло, то ли жарко: от кокона пледов вкруг их тел, от волнения и чуда, произошедшего в этот день, от близости прижавшегося к нему тела, тёплого и мягкого. Добавляла пикантности и уткнувшаяся в плечо грудь, может и небольшая, но совершенно точно имеющаяся — не могли же тактильные ощущения его обманывать? Тем не менее, оказалось, что парень за этот день устал настолько, что ни о чём, кроме сна, речи уже идти не могло. С другой стороны, мог ли он ещё несколько часов назад помыслить, что засыпать будет не в спальне, а на астрономической башне, не в постели, а в трёх пледах, не один, а обняв Кэти, вдыхая немного отдающий сиренью аромат её распущенных волос?
Проснулся Гарри тоже в тепле — оттого, что кто-то перебирал его лохматые волосы, и один раз взял прядь немного неудачно. Кем-то, конечно, оказалась девушка — уже его девушка, и этот нехитрый факт в один момент возносил куда-то в недосягаемую высь.
— Доброе утро, — Кэти оказалась немного взъерошенной и чуточку заспанной. — Знаешь, пожалуй, причёсываться тебе не надо, такой ты забавнее.
— Ага, ты тоже, — в знак несогласия Гарри получил за такую наглость щелчок по носу. Настроения такая мелочь испортить, конечно, не могла; можно было только рассмеяться. И Кэти была с ним солидарна.
— Кстати, если ты не хочешь объяснять всем, включая учителей, что мы тут с тобой делаем, нам лучше поторопиться, — заметила она. — К тому же, не знаю, как ты, а хочу привести себя в порядок.
На этом кусочек сказки закончился, плавно перейдя просто в отличное начало дня, коих не случалось уже достаточно давно. Пледы распутались и были забраны, и даже время, чтобы вернуться гостиные и заняться собой, ещё оставалось…
Все встречи Гарри и Кэти происходили в основном в школе — за её пределы чемпиону Хогвартса отправиться было довольно сложно, учитывая то, что разрешение на посещение Хогсмида давали право посещать его только раз в две недели. Естественно, об их отношениях вскоре стало известно всей школе, пошли разные слухи; но по большей части подобное было предсказуемо, а потому, хоть и с трудом, но принималось возлюбленными. Рон и Гермиона были ошеломлены свалившейся на них новостью, хоть Уизли первый и поздравил в итоге друга с тем, что тот «закадрил себе такую девчонку». Гермиона, впрочем, тоже была рада за друга — только постоянно напоминала, чтобы про учёбу он тоже не забывал. Но Гарри и не забывал, несмотря на появление новых отвлекающих факторов — иногда даже Кэти помогала ему, что было не особенно сложно, учитывая, что у неё эта программа уже была, да и на СОВ эти темы тоже ожидались в числе прочих. Но было в этом что-то смешное: ходить на свидание, чтобы вместе сделать уроки: кто поверит в такой бред?
Умываясь утром, Гарри стал часто вглядываться в зеркало. Оттуда на него смотрел тощий невысокий подросток с растрёпанными волосами, дурацким шрамом на лбу и ещё более дурацкими очками-велосипедами. Невзрачный, лохматый, какой-то побитый…
— Гарри, слушай, а у тебя до меня много было?
— Э… А… Ну… Ни одной, вообще-то, — герой Магической Британии в тот момент стушевался донельзя. Действительно, откуда ему было ожидать такого вопроса?
— Так неинтересно. У меня вот Джордж был. Правда, недолго, — протянула Кэти, — С ним весело, конечно, но мы друг другу как-то не подходим. Потом Перси Фосетт был, из команды Хаффлпаффа. Он милый, конечно, но по мне как-то скучноват. Так что ты получаешься третьим — уж не обессудь, — на этих словах она очаровательно улыбнулась.
Гарри и не обессудил. В конце концов, Кэти была прекрасна, с ней сносило башню, от близости контузило, и получавшийся протез головного мозга мог отказать в работе, так почему он был обязан быть её первым? Пока чувствовалось только, что он полюбил в ней всё, хотя как, например, можно полюбить чей-то затылок? И как это лучше сделать (видимо, с тыла)?
Ночное небо было ярким и безоблачным, и даже казалось почему-то тёплым, хотя вокруг было холодно и ветрено — впрочем, это совсем не касалось двух прижатых друг к другу под пледами подростков. Этим-то вообще ни до чего не было дела — лишь бы смотреть, обнявшись, по очереди в телескоп, что-то находя в глубине космоса, время от времени, пытаясь обняться ещё крепче.
— Интересно, а вас на прорицаниях учат гадать по звёздам?
— Думаешь, Трелони вообще может чему-нибудь учить? — саркастически спросил Гарри. — Я разве что могу сказать, что та падающая звезда предсказывает долгую и мучительную смерть.
— Неа, — весело возразила Кэти. — Она предсказывает, что эту ночь мы проведём вместе.
Казалось, надо было поцеловать её, прервав речь (то ли свою, то ли девушки) на середине, но почему-то решиться на такое кощунство было неимоверно сложно. В итоге Гарри так и не смог. Закончилось всё на удивление буднично: в какой-то момент Кэти заснула, едва ли не обвившись вокруг него. Гарри же было то ли тепло, то ли жарко: от кокона пледов вкруг их тел, от волнения и чуда, произошедшего в этот день, от близости прижавшегося к нему тела, тёплого и мягкого. Добавляла пикантности и уткнувшаяся в плечо грудь, может и небольшая, но совершенно точно имеющаяся — не могли же тактильные ощущения его обманывать? Тем не менее, оказалось, что парень за этот день устал настолько, что ни о чём, кроме сна, речи уже идти не могло. С другой стороны, мог ли он ещё несколько часов назад помыслить, что засыпать будет не в спальне, а на астрономической башне, не в постели, а в трёх пледах, не один, а обняв Кэти, вдыхая немного отдающий сиренью аромат её распущенных волос?
Проснулся Гарри тоже в тепле — оттого, что кто-то перебирал его лохматые волосы, и один раз взял прядь немного неудачно. Кем-то, конечно, оказалась девушка — уже его девушка, и этот нехитрый факт в один момент возносил куда-то в недосягаемую высь.
— Доброе утро, — Кэти оказалась немного взъерошенной и чуточку заспанной. — Знаешь, пожалуй, причёсываться тебе не надо, такой ты забавнее.
— Ага, ты тоже, — в знак несогласия Гарри получил за такую наглость щелчок по носу. Настроения такая мелочь испортить, конечно, не могла; можно было только рассмеяться. И Кэти была с ним солидарна.
— Кстати, если ты не хочешь объяснять всем, включая учителей, что мы тут с тобой делаем, нам лучше поторопиться, — заметила она. — К тому же, не знаю, как ты, а хочу привести себя в порядок.
На этом кусочек сказки закончился, плавно перейдя просто в отличное начало дня, коих не случалось уже достаточно давно. Пледы распутались и были забраны, и даже время, чтобы вернуться гостиные и заняться собой, ещё оставалось…
Все встречи Гарри и Кэти происходили в основном в школе — за её пределы чемпиону Хогвартса отправиться было довольно сложно, учитывая то, что разрешение на посещение Хогсмида давали право посещать его только раз в две недели. Естественно, об их отношениях вскоре стало известно всей школе, пошли разные слухи; но по большей части подобное было предсказуемо, а потому, хоть и с трудом, но принималось возлюбленными. Рон и Гермиона были ошеломлены свалившейся на них новостью, хоть Уизли первый и поздравил в итоге друга с тем, что тот «закадрил себе такую девчонку». Гермиона, впрочем, тоже была рада за друга — только постоянно напоминала, чтобы про учёбу он тоже не забывал. Но Гарри и не забывал, несмотря на появление новых отвлекающих факторов — иногда даже Кэти помогала ему, что было не особенно сложно, учитывая, что у неё эта программа уже была, да и на СОВ эти темы тоже ожидались в числе прочих. Но было в этом что-то смешное: ходить на свидание, чтобы вместе сделать уроки: кто поверит в такой бред?
Умываясь утром, Гарри стал часто вглядываться в зеркало. Оттуда на него смотрел тощий невысокий подросток с растрёпанными волосами, дурацким шрамом на лбу и ещё более дурацкими очками-велосипедами. Невзрачный, лохматый, какой-то побитый…
Страница 2 из 4
