Фандом: Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Сначала нужно быть честным, а уж потом — благородным. Так говорят. Но этот человек был и благороден и честен, как никто другой. По крайней мере таким его знал я.
Добавить в моё избранное
9 мин, 46 сек 209
— Так вы Чарльз Уотсон Митчелл?
— Простите моего друга, он прекрасный врач, но в других делах бывает слегка туговат, — улыбнулся Холмс, обратившись к мистеру М, или как теперь я точно знал, Чарли Митчеллу, экс-чемпиону мира. — Да, Ватсон, вы угадали, — сказал мне Холмс после короткого молчания. — Это действительно Чарльз Митчелл. Чемпион мира по боксу, по моему искреннему убеждению.
— Как же так, Холмс? Даже я, человек, который довольно далёк от мира бокса, знаю, что Чарльз Митчелл уже пять лет как не чемпион!
— Позвольте, Ватсон, моё мнение, конечно, бесспорно разнится с вашим. Но мой гость действительно смог защитить свой титул в поединке с Салливаном в восемьдесят третьем. Он нокаутировал Салливана уже в первом раунде!
— Но это не так! Именно Салливан нокаутировал Митчелла! — воскликнул я и тут же принёс свои извинения гостю за несдержанность.
— Ничего страшного, доктор Ватсон. Но Холмс прав, именно я победил в том бою. И только благодаря талантам нашего с вами друга это стало известно. Поэтому и прошёл второй бой. Ведь все эти годы, я, как и вы, был убеждён, что проиграл, — ответил мне Митчелл.
— Но как это произошло? — повернулся я к Холмсу.
— На днях мне удалось переговорить с рефери первого поединка Митчелла с Салливаном. И он подтвердил мою догадку. Дело в том, что я самолично присутствовал на том бое. И обратил внимание на то, как вёл счет рефери. Митчелл практически с первых же ударов свалил Салливана, у того было мало шансов подняться: прекрасная комбинация — левой в печень, а правой — встречным в челюсть. Рефери повёл счет, но считал он нарочито медленно. У меня был с собой секундомер, не спрашивайте, зачем, и я им воспользовался. Так вот, Салливан пролежал в нокдауне целых пятнадцать секунд, но рефери отсчитал всего восемь. Салливан поднялся и продолжил бой. Он практически повторил комбинацию Митчелла, только добавил ещё запрещённый удар — в почку. Митчелл упал, и я снова взялся за секундомер. Митчелл не пролежал на полу и шести секунд, а рефери уже зафиксировал нокаут. Конечно, я обратился к судьям сразу же после боя, но меня никто и слушать не стал. И только несколько недель назад я получил подтверждение своим догадкам.
— О, боже! — воскликнул я.
— Да, Ватсон, — вздохнул Холмс. — Все эти годы наш гость оставался истинным чемпионом мира по боксу, но не знал об этом.
— А чем завершился ваш второй поединок? — спросил я у Митчелла.
— Ничья, — с некоторым трудом ответил Митчелл. — Мы били друг друга в течении двух часов, и под конец никто из нас не мог поднять даже руки, чтобы нанести удар. Судьи остановили бой.
— Но как вы оказались в тюрьме?
— Кто-то сдал нас. На территории Франции, а бой проходил в окрестностях замка Шантильи, как ранее заметил мистер Холмс, бокс запрещён. Моему сопернику удалось уйти. А мне не повезло. Все-таки американские менеджеры умеют управляться с такими проблемами. Поэтому Салливан был переправлен через Ла-Манш и полетел домой уже с берегов Англии, а я оказался в тюрьме. Мне предоставили право написать письмо. Что я и сделал, обратившись за помощью к мистеру Холмсу.
— Но почему именно к нему? Конечно, Холмс помог доказать, что в первом поединке вы не проиграли, но всё же?
— О, это довольно примечательная история, мой дорогой Ватсон. И заключается она в нашем с Митчеллом знакомстве, которое состоялось на ринге.
— На ринге? — удивлённо воскликнул я, переводя взгляд с Митчелла на Холмса и обратно. — А вы не могли бы рассказать её?
— Конечно, мой дорогой друг. Если Митчелл не против, я обязательно вам её расскажу.
— Безусловно, я только за, мистер Холмс! — ответил Митчелл, поднимая вверх руки. — Но прошу позволить мне дополнять ваш рассказ некоторыми немаловажными замечаниями. Ваш друг, — обратился он ко мне, — довольно скромен, поэтому может что-то не досказать.
— Скромен? Ха, — усмехнулся я.
— Прошу заметить, хоть моё знакомство с мистером Холмсом не такое долгое, как ваше, доктор Ватсон, но это так. Наш друг действительно скромен и лишь скрывает это своё прекрасное качество за напускной бравадой.
— Хм, — задумался я. — А знаете, Митчелл, я с вами соглашусь, пожалуй. Но прошу, давайте не отвлекаться, поведайте же мне историю вашего знакомства.
Здесь я позволю себе небольшое отступление. Мои дорогие читатели наверняка помнят, что я упоминал о незаурядных способностях моего друга Холмса как боксёра. Кажется, это было в деле, благодаря которому я познакомился со своей женой, Мэри. Некий Мак-Мурдо говорил, что Холмсу для опознания нужно было провести свой знаменитый встречный в челюсть, коим он некогда наградил Мак-Мурдо на ринге Алисона.
Но история, которую вы услышите дальше, ставит Холмса повыше рангом, чем просто незаурядный боксёр-любитель, коим считал его я и наверняка некоторые мои читатели.
— Простите моего друга, он прекрасный врач, но в других делах бывает слегка туговат, — улыбнулся Холмс, обратившись к мистеру М, или как теперь я точно знал, Чарли Митчеллу, экс-чемпиону мира. — Да, Ватсон, вы угадали, — сказал мне Холмс после короткого молчания. — Это действительно Чарльз Митчелл. Чемпион мира по боксу, по моему искреннему убеждению.
— Как же так, Холмс? Даже я, человек, который довольно далёк от мира бокса, знаю, что Чарльз Митчелл уже пять лет как не чемпион!
— Позвольте, Ватсон, моё мнение, конечно, бесспорно разнится с вашим. Но мой гость действительно смог защитить свой титул в поединке с Салливаном в восемьдесят третьем. Он нокаутировал Салливана уже в первом раунде!
— Но это не так! Именно Салливан нокаутировал Митчелла! — воскликнул я и тут же принёс свои извинения гостю за несдержанность.
— Ничего страшного, доктор Ватсон. Но Холмс прав, именно я победил в том бою. И только благодаря талантам нашего с вами друга это стало известно. Поэтому и прошёл второй бой. Ведь все эти годы, я, как и вы, был убеждён, что проиграл, — ответил мне Митчелл.
— Но как это произошло? — повернулся я к Холмсу.
— На днях мне удалось переговорить с рефери первого поединка Митчелла с Салливаном. И он подтвердил мою догадку. Дело в том, что я самолично присутствовал на том бое. И обратил внимание на то, как вёл счет рефери. Митчелл практически с первых же ударов свалил Салливана, у того было мало шансов подняться: прекрасная комбинация — левой в печень, а правой — встречным в челюсть. Рефери повёл счет, но считал он нарочито медленно. У меня был с собой секундомер, не спрашивайте, зачем, и я им воспользовался. Так вот, Салливан пролежал в нокдауне целых пятнадцать секунд, но рефери отсчитал всего восемь. Салливан поднялся и продолжил бой. Он практически повторил комбинацию Митчелла, только добавил ещё запрещённый удар — в почку. Митчелл упал, и я снова взялся за секундомер. Митчелл не пролежал на полу и шести секунд, а рефери уже зафиксировал нокаут. Конечно, я обратился к судьям сразу же после боя, но меня никто и слушать не стал. И только несколько недель назад я получил подтверждение своим догадкам.
— О, боже! — воскликнул я.
— Да, Ватсон, — вздохнул Холмс. — Все эти годы наш гость оставался истинным чемпионом мира по боксу, но не знал об этом.
— А чем завершился ваш второй поединок? — спросил я у Митчелла.
— Ничья, — с некоторым трудом ответил Митчелл. — Мы били друг друга в течении двух часов, и под конец никто из нас не мог поднять даже руки, чтобы нанести удар. Судьи остановили бой.
— Но как вы оказались в тюрьме?
— Кто-то сдал нас. На территории Франции, а бой проходил в окрестностях замка Шантильи, как ранее заметил мистер Холмс, бокс запрещён. Моему сопернику удалось уйти. А мне не повезло. Все-таки американские менеджеры умеют управляться с такими проблемами. Поэтому Салливан был переправлен через Ла-Манш и полетел домой уже с берегов Англии, а я оказался в тюрьме. Мне предоставили право написать письмо. Что я и сделал, обратившись за помощью к мистеру Холмсу.
— Но почему именно к нему? Конечно, Холмс помог доказать, что в первом поединке вы не проиграли, но всё же?
— О, это довольно примечательная история, мой дорогой Ватсон. И заключается она в нашем с Митчеллом знакомстве, которое состоялось на ринге.
— На ринге? — удивлённо воскликнул я, переводя взгляд с Митчелла на Холмса и обратно. — А вы не могли бы рассказать её?
— Конечно, мой дорогой друг. Если Митчелл не против, я обязательно вам её расскажу.
— Безусловно, я только за, мистер Холмс! — ответил Митчелл, поднимая вверх руки. — Но прошу позволить мне дополнять ваш рассказ некоторыми немаловажными замечаниями. Ваш друг, — обратился он ко мне, — довольно скромен, поэтому может что-то не досказать.
— Скромен? Ха, — усмехнулся я.
— Прошу заметить, хоть моё знакомство с мистером Холмсом не такое долгое, как ваше, доктор Ватсон, но это так. Наш друг действительно скромен и лишь скрывает это своё прекрасное качество за напускной бравадой.
— Хм, — задумался я. — А знаете, Митчелл, я с вами соглашусь, пожалуй. Но прошу, давайте не отвлекаться, поведайте же мне историю вашего знакомства.
Здесь я позволю себе небольшое отступление. Мои дорогие читатели наверняка помнят, что я упоминал о незаурядных способностях моего друга Холмса как боксёра. Кажется, это было в деле, благодаря которому я познакомился со своей женой, Мэри. Некий Мак-Мурдо говорил, что Холмсу для опознания нужно было провести свой знаменитый встречный в челюсть, коим он некогда наградил Мак-Мурдо на ринге Алисона.
Но история, которую вы услышите дальше, ставит Холмса повыше рангом, чем просто незаурядный боксёр-любитель, коим считал его я и наверняка некоторые мои читатели.
Страница 2 из 3
