Фандом: Гарри Поттер. Я умер, — сказал Северус, одевшись. Теперь вы довольны?
Добавить в моё избранное
6 мин, 11 сек 212
Лежа на спине, Северус вслушивался в тишину. Потом приоткрыл глаза — но увидел только клубящийся вокруг туман. Постепенно из тумана начали проступать смутно знакомые очертания: кованая люстра, грубые столы, кривоногие табуретки… Он с трудом поднялся. Как его угораздило снова вырубиться на этом грязном полу? Последний раз он так напивался… сколько, лет двадцать назад? И тогда ему — в отличие от нынешнего раза — удалось остаться в мантии.
Он не узнавал собственного обнаженного тела. Кожа была белой и гладкой, словно у статуи. Ни шрамов. Ни темной метки. «Кабанью голову» — а он наконец-то понял, что находится именно там — тоже было не узнать. Да, окна и пол, как и прежде, покрывал толстый слой грязи, но эта грязь была… чистой! Даже свисавшая с потолка паутина прямо-таки блестела. И запах — привычный, въевшийся запах — тоже куда-то исчез.
Сзади скрипнуло дерево — и он сразу же подумал о Дамблдоре. Или он сначала подумал о Дамблдоре, а потом услышал скрип? В любом случае, Дамблдор стоял позади него, посередине ведущей на второй этаж лестницы. Если Дамблдор был мертв, смерть ему явно шла: старик в своей синей мантии выглядел просто превосходно, а от проклятия на руке не осталось и следа.
— Северус…
Дамблдор, сохраняя на лице печальную улыбку, спустился по ступенькам, и что-то в его взгляде заставило Северуса почувствовать себя голым. Его собственная мантия висела на согнутой руке Дамблдора. Слегка смутившись, как будто его застали за чем-то неприличным, Дамблдор протянул мантию ему.
— Я умер, — сказал Северус, одевшись. — Теперь вы довольны?
— Мне очень жаль, Северус, — серьезно ответил директор.
Северус усмехнулся: его отец тоже так часто говорил перед тем, как задать сыну очередную трепку. Для его же пользы, говорил отец. Правда, Северус подозревал, что тот все равно втайне получает от происходящего удовольствие.
— Ты… передал Гарри мое послание? — нетерпеливо спросил Дамблдор. — Он знает, что нужно делать?
— Поттер, Поттер, всегда только Поттер! Я, между прочим, умер — какое мне теперь до всего этого дело?
— Ты умер смертью настоящего волшебника, — торжественно, словно стоя над его раскрытой могилой, произнес Дамблдор. — Авада Кедавра унесла многих…
— Авада Кедавра, говорите? — хмыкнул Северус. — У Темного Лорда не хватило на нее милосердия.
— Неужели Беллатрикс? Или… Грейбек?
— Нагини.
Дамблдор содрогнулся.
— Я… я подозревал, что он так и поступит, узнав о твоем предательстве, но…
— Правда? — мягко перебил Северус. — А «Бузинная палочка» вам случайно ничего не говорит?
Дамблдор определенно выглядел виноватым. Он ничего не ответил, и Северус понял, что догадался правильно. Страх — хороший стимул: он помнил последний разговор с Темным Лордом до самого последнего слова.
— Как насчет «Палочки смерти»? Или «Старшей палочки»?
— Это… моя палочка, — неохотно признал наконец Дамблдор.
— Я не дурак, Дамблдор. Эта палочка была вашей, но когда я — по вашей же просьбе — вас убил, она, надо полагать, стала моей. Темный Лорд украл ее из вашей могилы, но его ожиданий палочка не оправдала, так что меня нужно было убрать. Скорее всего, он подозревал, что своему хозяину палочка вреда не причинит, и в игру вступила Нагини.
После недолгих размышлений Дамблдор медленно кивнул.
— Мне очень жаль, Северус, что твой конец оказался таким… неэлегантным, в отличие от моего. Но ты же понимаешь, твоя смерть была неизбежна.
— О, да. Еще одна мелочь, которой вы не сочли нужным со мной поделиться.
Северус отвернулся от Дамблдора и подошел к камину, к которому раньше как-то не присматривался. На каминной полке выстроились бесчисленные козы: деревянные, каменные, даже одна соломенная. Среди козьего стада виднелась битая плошка; внутри блестела горка летучего пороха.
— Ты знаешь, где мы? Ты знаешь, почему мы здесь? — спросил Дамблдор голосом строгого учителя, от которого Северус всегда чувствовал себя виноватым.
— В кабаке вашего козлолюбивого братца. И что с того? — Северус никогда в жизни не позволял себе разговаривать с директором так.
— Это то самое место, где ты ступил на неверный путь, Северус. Здесь ты сделал выбор.
Северус повернулся к Дамблдору и усмехнулся. Если бы все было так просто! В двадцать лет он столько раз успел наделать выборов, и каждый раз выбирал не ту дорогу — так что в конце концов правильных дорог просто не осталось. Дамблдор или Волдеморт? Оба хотели одного и того же — смерти Гарри Поттера.
— Ты рассказал Волдеморту о предсказании профессора Трелони. Ты знал, что какая-то невинная семья пострадает! Это был ужасный поступок, Северус, и он оставил пятно на твоей душе.
— Но я выдал план Темного Лорда вам!
— Только когда понял, что он выбрал Поттеров.
— А вы…
Он не узнавал собственного обнаженного тела. Кожа была белой и гладкой, словно у статуи. Ни шрамов. Ни темной метки. «Кабанью голову» — а он наконец-то понял, что находится именно там — тоже было не узнать. Да, окна и пол, как и прежде, покрывал толстый слой грязи, но эта грязь была… чистой! Даже свисавшая с потолка паутина прямо-таки блестела. И запах — привычный, въевшийся запах — тоже куда-то исчез.
Сзади скрипнуло дерево — и он сразу же подумал о Дамблдоре. Или он сначала подумал о Дамблдоре, а потом услышал скрип? В любом случае, Дамблдор стоял позади него, посередине ведущей на второй этаж лестницы. Если Дамблдор был мертв, смерть ему явно шла: старик в своей синей мантии выглядел просто превосходно, а от проклятия на руке не осталось и следа.
— Северус…
Дамблдор, сохраняя на лице печальную улыбку, спустился по ступенькам, и что-то в его взгляде заставило Северуса почувствовать себя голым. Его собственная мантия висела на согнутой руке Дамблдора. Слегка смутившись, как будто его застали за чем-то неприличным, Дамблдор протянул мантию ему.
— Я умер, — сказал Северус, одевшись. — Теперь вы довольны?
— Мне очень жаль, Северус, — серьезно ответил директор.
Северус усмехнулся: его отец тоже так часто говорил перед тем, как задать сыну очередную трепку. Для его же пользы, говорил отец. Правда, Северус подозревал, что тот все равно втайне получает от происходящего удовольствие.
— Ты… передал Гарри мое послание? — нетерпеливо спросил Дамблдор. — Он знает, что нужно делать?
— Поттер, Поттер, всегда только Поттер! Я, между прочим, умер — какое мне теперь до всего этого дело?
— Ты умер смертью настоящего волшебника, — торжественно, словно стоя над его раскрытой могилой, произнес Дамблдор. — Авада Кедавра унесла многих…
— Авада Кедавра, говорите? — хмыкнул Северус. — У Темного Лорда не хватило на нее милосердия.
— Неужели Беллатрикс? Или… Грейбек?
— Нагини.
Дамблдор содрогнулся.
— Я… я подозревал, что он так и поступит, узнав о твоем предательстве, но…
— Правда? — мягко перебил Северус. — А «Бузинная палочка» вам случайно ничего не говорит?
Дамблдор определенно выглядел виноватым. Он ничего не ответил, и Северус понял, что догадался правильно. Страх — хороший стимул: он помнил последний разговор с Темным Лордом до самого последнего слова.
— Как насчет «Палочки смерти»? Или «Старшей палочки»?
— Это… моя палочка, — неохотно признал наконец Дамблдор.
— Я не дурак, Дамблдор. Эта палочка была вашей, но когда я — по вашей же просьбе — вас убил, она, надо полагать, стала моей. Темный Лорд украл ее из вашей могилы, но его ожиданий палочка не оправдала, так что меня нужно было убрать. Скорее всего, он подозревал, что своему хозяину палочка вреда не причинит, и в игру вступила Нагини.
После недолгих размышлений Дамблдор медленно кивнул.
— Мне очень жаль, Северус, что твой конец оказался таким… неэлегантным, в отличие от моего. Но ты же понимаешь, твоя смерть была неизбежна.
— О, да. Еще одна мелочь, которой вы не сочли нужным со мной поделиться.
Северус отвернулся от Дамблдора и подошел к камину, к которому раньше как-то не присматривался. На каминной полке выстроились бесчисленные козы: деревянные, каменные, даже одна соломенная. Среди козьего стада виднелась битая плошка; внутри блестела горка летучего пороха.
— Ты знаешь, где мы? Ты знаешь, почему мы здесь? — спросил Дамблдор голосом строгого учителя, от которого Северус всегда чувствовал себя виноватым.
— В кабаке вашего козлолюбивого братца. И что с того? — Северус никогда в жизни не позволял себе разговаривать с директором так.
— Это то самое место, где ты ступил на неверный путь, Северус. Здесь ты сделал выбор.
Северус повернулся к Дамблдору и усмехнулся. Если бы все было так просто! В двадцать лет он столько раз успел наделать выборов, и каждый раз выбирал не ту дорогу — так что в конце концов правильных дорог просто не осталось. Дамблдор или Волдеморт? Оба хотели одного и того же — смерти Гарри Поттера.
— Ты рассказал Волдеморту о предсказании профессора Трелони. Ты знал, что какая-то невинная семья пострадает! Это был ужасный поступок, Северус, и он оставил пятно на твоей душе.
— Но я выдал план Темного Лорда вам!
— Только когда понял, что он выбрал Поттеров.
— А вы…
Страница 1 из 2
