Хранитель

— Скоро будет рассвет, дядя Рональд. Скоро все будет хорошо. Дядя Северус всю дорогу твердит, будто ты помрешь и ему придется со мной возиться до скончания времен. Но это не может быть правдой. Мы докажем ему это, дядя Рональд! Вот, смотри, я сделала кое-что, совсем как мама учила.

Лили сунула ему под нос небольшую баночку, от которой знакомо пахнуло водорослями и жженым сахаром.

В голове прояснилось почти мгновенно.

— Спасибо, — прохрипел Рон, осторожно сжав ладонь Лили в ответ.

Она улыбнулась.

— Пойду, расскажу дяде Северусу, что ты проснулся. Справишься без меня?

Он кивнул.

Лили была очень сообразительной для своих пяти лет — это взяла от матери, не иначе, — и совершенно по-отцовски бесстрашной.

Теперь Рон знал, что всегда, глядя на нее, будет видеть Гарри и Гермиону. Единственное, что было ему неведомо, так это станет ли боль снова и снова сжимать сердце, как сейчас.

На палубу Рон смог подняться только к полудню, когда на горизонте уже показался Вольный Город — огромный порт, место, где можно было затеряться даже ведьмаку, бывшему Хранителю и маленькой девочке.

Лили сидела в самом дальнем углу их лодчонки и с нехарактерным для маленькой девочки усердием вырезала из деревянного бруска какую-то фигурку.

— Нож зачарован, — сказал Северус прежде, чем Рон успел открыть рот. — Не порежется, даже если очень захочет.

— Мысли читаешь? — с обидой в голосе спросил Рон.

Он все еще паршиво держался на ногах; стоять приходилось, опираясь на сделанную ведьмаком трость из рябины.

— Ты прост, как деревяшка, ничего читать не нужно, — хмыкнул Северус, глядя на него исподлобья. — Хотя, признаюсь, выдержка твоя не перестает меня удивлять. Скажем так: лишь немногим удавалось пройти через полный цикл Заклинания Двойника и найти в себе силы подняться с кровати семь часов спустя.

Заклинание это было темным и отвратительным по своей природе. Оно создавало точную копию исходного тела — равнодушного ко всему кадавра, способного на существование, но не имевшего ни единой искры мысли, и временно — до момента смерти фальшивки, — перемещало сознание и разум источника в копию.

Остаток плана казался предельно простым: ведьмак Северус должен был провести принцессу Лили и находящегося во сне настоящего Рона через тайный проход в храме к маленькой бухте, где их ждала лодка.

Впервые услышав план, Рон долго упирался, но иного выхода у них не оставалось. Нужно было, чтобы Черные поверили, будто все Хранители короны погибли вместе с королем и королевой.

— Мне не хватило стойкости уговорить тебя испробовать это твое заклинание еще хоть на ком-нибудь, — пробормотал Рон. — Значит, цена моему единственному достоинству — медяк.

Северус вздохнул.

— Я бы пошел на поводу твоего упрямства, если бы у нас было больше времени, а в замке вдруг завалялся бы еще ведьмак-другой. Я, конечно сильнее, чем обычные колдуны, но…

— Знаю, — прервал его Рон. — Прости.

Они замолчали. Да и не о чем им говорить: у них почти не было ничего общего. Разве только и Рона, и Северуса связывали старые клятвы да приказы, данные королям и королевам прошлого.

Они просто наблюдали за Лили, вырезавшей из деревянного бруска птенца феникса, и старались не думать о будущем.