Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2682
— И во время нашей игры… — интригующий голос, внимательный взгляд. Сажусь напротив и, разложив доску, расставляю фигуры. — Мы будем говорить о…
— О ком же? — делаю вид, что не понимаю, но уже знаю!
Конечно, мы будем говорить о Кирилле, о ком же еще. Таким образом Артём упрощает мою миссию, ускоряет развитие событий. Он подгибает колени, прижимает их к себе; взгляд становится серьёзным, Тёма чуть прищуривается.
— О тебе, Костя. Мы будем говорить о тебе, — сообщает он. Замираю с пешкой в руке, поднимаю глаза. — Я ведь ничего не знаю о тебе. Как ты жил до этого лагеря. Каким ты был. Расскажешь мне? Затем и я отвечу на все вопросы, которые тебя интересуют.
Артём с детской непосредственностью, с открытым интересом наблюдает за моей реакцией. Я понимаю: он действительно хочет знать всё. Только хочу ли я углубляться в моменты прошлого, говорить о своей другой жизни? Не-е-ет. Тем более, за дверью Кирилл стоит…
— У меня всё просто: обычная семья, школа, университет, работа. Ничего примечательного…
— Значит, игра наша пройдет в молчании, — грустно вздыхает Тёмка.
— Чего ты хочешь, Артём?
— Чтобы ты рассказал подробнее. Обо всём, — говорит он жалобно, почти ноет. — О школе, об универе, о семье. О своём отце, в конце концов, — в его глазах загорается недобрый огонек — Тёмка вспомнил инцидент, произошедший в ресторане отеля. — Давай же, расскажи мне. Поделись со мной этим.
Он выжидающе смотрит, а я раздумываю. Впрочем, не вникая в подробности, я могу рассказать Артёму всё. Почти всё. В любом случае он же не отстанет — любопытство его разожглось на полную. В дополнение к этому в следующую секунду за дверью раздаётся громкое «КХЕ-КХЕ».
Кирилл только этого и ждёт, безусловно, еще и покашливает, будто говорит: «Давай, Костик, расскажи нам всё…»
— Ладно. С чего начнём?
— Давай со школы, — Тёма улыбается, а я практически слышу, как Кирилл прилип ухом к обратной стороне двери…
Всё, что происходит в спальне, я слышу прекрасно. Будто только что прямо передо мной Артём, придвинувшись к Бесу, поцеловал его в щёку. Как трогательно. Меня в щёку он не целовал, а чем Бес лучше?
Ну что я как дурак в самом деле. Ничем он не лучше, просто другой. Сильный, хваткий, безнравственный. Ублюдок. Его жизнь, никчёмная и, уверен, разительно отличающаяся от наших жизней, — слащавая. Без лишений и выгоняний, блядь. Что у него не так могло быть? Да всё у него супер-пупер: как раньше словно сыр в масле катался, так и сейчас на золотом унитазе восседает.
Скажи я ему это, ответит, что завидую, да только хуй. Нет тут места зависти, есть лишь я, Артём и эта сволочь между нами. Идиот я, еще мысли какие-то странные относительно Беса появлялись. Еще и трахался с ним! Хотел же…
— То есть, школа самая обычная была? В каком городе? Класс какой?
Осторожно прислоняюсь к двери, чтобы слышать каждую мелочь. Артём засыпает Беса стандартными вопросами, а тот непринужденно отвечает.
— Самая простая московская школа, самый простой класс — гуманитарный, — Бес переставляет фигуру на доске, Тёмка хмыкает.
Да чё он гонит?! Самая простая московская школа? Гуманитарный класс? Это просто смешно!
— А университет? — Артём ходит. — Ой, я не этой хотел походить, можно перехожу?
— Давай, — Бес усмехается. — В университете я учился… тоже гуманитарном. Журналистика, диплом с отличием, если это важно.
Ха-ха-ха! Да я со смеху скорее помру, чем доживу до момента, когда они подойдут к разговору обо мне.
Я уверен, что Бес врёт, как дышит: не похож он на того, кто заканчивал обычную школу. Не такой он, как все, даже фамилия необычная — Бес. Пойди, найди такую. Либо же меня подводит интуиция…
— Ого-о! — выдаёт Артём. — Это, наверно, очень интересно — на журналиста учиться.
— Ага, безумно интересно.
Не вижу, но уверен — Бес улыбается сейчас. Он источает невероятный поток энергии, который я чувствую сквозь стены. Каждую эмоцию его чувствую, слышу дыхание и в какой-то момент замечаю, что слова Артёма отсеиваются. Я прислушиваюсь лишь к ответам Беса. Он нагло врёт Тёме, а тот и уши развесил. Сидит, внимает, восхищается.
Ненавижу их…
— Как же ты попал сюда, в лагерь? Да еще начальником тюрьмы? — спрашивает Артём. Интонация его голоса изменилась: он будто злится, но дальше мысль свою развить не решается.
Бес молчит. Я едва дышу, прислушиваясь, и тут в конце коридора раздаются глухие шаги. Кто-то идёт сюда, к спальне.
Через пару секунд коридор освещается лампами дневного света; я вижу быстро приближающегося охранника, в руке которого болтается прорезиненная дубинка. Почему-то кажется, что сейчас он подойдет и попытается ударить меня ею, но нет: охранник улыбается кривым ртом и окидывает меня голодным взглядом. Я для него новичок.
— Скажи Бесу, что он нужен в блоке.
— О ком же? — делаю вид, что не понимаю, но уже знаю!
Конечно, мы будем говорить о Кирилле, о ком же еще. Таким образом Артём упрощает мою миссию, ускоряет развитие событий. Он подгибает колени, прижимает их к себе; взгляд становится серьёзным, Тёма чуть прищуривается.
— О тебе, Костя. Мы будем говорить о тебе, — сообщает он. Замираю с пешкой в руке, поднимаю глаза. — Я ведь ничего не знаю о тебе. Как ты жил до этого лагеря. Каким ты был. Расскажешь мне? Затем и я отвечу на все вопросы, которые тебя интересуют.
Артём с детской непосредственностью, с открытым интересом наблюдает за моей реакцией. Я понимаю: он действительно хочет знать всё. Только хочу ли я углубляться в моменты прошлого, говорить о своей другой жизни? Не-е-ет. Тем более, за дверью Кирилл стоит…
— У меня всё просто: обычная семья, школа, университет, работа. Ничего примечательного…
— Значит, игра наша пройдет в молчании, — грустно вздыхает Тёмка.
— Чего ты хочешь, Артём?
— Чтобы ты рассказал подробнее. Обо всём, — говорит он жалобно, почти ноет. — О школе, об универе, о семье. О своём отце, в конце концов, — в его глазах загорается недобрый огонек — Тёмка вспомнил инцидент, произошедший в ресторане отеля. — Давай же, расскажи мне. Поделись со мной этим.
Он выжидающе смотрит, а я раздумываю. Впрочем, не вникая в подробности, я могу рассказать Артёму всё. Почти всё. В любом случае он же не отстанет — любопытство его разожглось на полную. В дополнение к этому в следующую секунду за дверью раздаётся громкое «КХЕ-КХЕ».
Кирилл только этого и ждёт, безусловно, еще и покашливает, будто говорит: «Давай, Костик, расскажи нам всё…»
— Ладно. С чего начнём?
— Давай со школы, — Тёма улыбается, а я практически слышу, как Кирилл прилип ухом к обратной стороне двери…
Всё, что происходит в спальне, я слышу прекрасно. Будто только что прямо передо мной Артём, придвинувшись к Бесу, поцеловал его в щёку. Как трогательно. Меня в щёку он не целовал, а чем Бес лучше?
Ну что я как дурак в самом деле. Ничем он не лучше, просто другой. Сильный, хваткий, безнравственный. Ублюдок. Его жизнь, никчёмная и, уверен, разительно отличающаяся от наших жизней, — слащавая. Без лишений и выгоняний, блядь. Что у него не так могло быть? Да всё у него супер-пупер: как раньше словно сыр в масле катался, так и сейчас на золотом унитазе восседает.
Скажи я ему это, ответит, что завидую, да только хуй. Нет тут места зависти, есть лишь я, Артём и эта сволочь между нами. Идиот я, еще мысли какие-то странные относительно Беса появлялись. Еще и трахался с ним! Хотел же…
— То есть, школа самая обычная была? В каком городе? Класс какой?
Осторожно прислоняюсь к двери, чтобы слышать каждую мелочь. Артём засыпает Беса стандартными вопросами, а тот непринужденно отвечает.
— Самая простая московская школа, самый простой класс — гуманитарный, — Бес переставляет фигуру на доске, Тёмка хмыкает.
Да чё он гонит?! Самая простая московская школа? Гуманитарный класс? Это просто смешно!
— А университет? — Артём ходит. — Ой, я не этой хотел походить, можно перехожу?
— Давай, — Бес усмехается. — В университете я учился… тоже гуманитарном. Журналистика, диплом с отличием, если это важно.
Ха-ха-ха! Да я со смеху скорее помру, чем доживу до момента, когда они подойдут к разговору обо мне.
Я уверен, что Бес врёт, как дышит: не похож он на того, кто заканчивал обычную школу. Не такой он, как все, даже фамилия необычная — Бес. Пойди, найди такую. Либо же меня подводит интуиция…
— Ого-о! — выдаёт Артём. — Это, наверно, очень интересно — на журналиста учиться.
— Ага, безумно интересно.
Не вижу, но уверен — Бес улыбается сейчас. Он источает невероятный поток энергии, который я чувствую сквозь стены. Каждую эмоцию его чувствую, слышу дыхание и в какой-то момент замечаю, что слова Артёма отсеиваются. Я прислушиваюсь лишь к ответам Беса. Он нагло врёт Тёме, а тот и уши развесил. Сидит, внимает, восхищается.
Ненавижу их…
— Как же ты попал сюда, в лагерь? Да еще начальником тюрьмы? — спрашивает Артём. Интонация его голоса изменилась: он будто злится, но дальше мысль свою развить не решается.
Бес молчит. Я едва дышу, прислушиваясь, и тут в конце коридора раздаются глухие шаги. Кто-то идёт сюда, к спальне.
Через пару секунд коридор освещается лампами дневного света; я вижу быстро приближающегося охранника, в руке которого болтается прорезиненная дубинка. Почему-то кажется, что сейчас он подойдет и попытается ударить меня ею, но нет: охранник улыбается кривым ртом и окидывает меня голодным взглядом. Я для него новичок.
— Скажи Бесу, что он нужен в блоке.
Страница 62 из 86
