Фандом: Гарри Поттер. Гарри всю жизнь вляпывался в неприятности. Благо, что не он один.
Добавить в моё избранное
20 мин, 37 сек 259
Но она сидела, уставившись взглядом в одну страницу так долго, что в конце концов Забини это заметил.
— Что-то случилось, грязнокровка Грейнджер?
— Все напрасно, — шепнула Гермиона, болезненно поморщившись. — Мы ищем без устали. Но от этого никакого толку. Ни одного упоминания обратимости процесса.
— Неужели ты и правда думаешь, что есть способ вернуть вампиру человеческую жизнь? — удивленно вздернул брови Блейз.
— Нет ничего невозможного, пока не доказано обратное! — упрямо сказала Гермиона. Она захлопнула книгу, положив ее на колени, провела ладонями по лицу и горестно вздохнула. — И я… Я думала, что обязательно найду способ.
— Ох, милая, — Блейз сочувственно покачал головой, пригубив огненный виски. — В жизни есть вещи, которые мы не в силах изменить. Мы можем либо влачить несчастное существование, оказавшись под гнетом этого осознания, либо полюбить свою жизнь такой, какая она есть, и стать счастливыми.
Гермиона серьезно на него взглянула.
— И как нам с Роном помочь ему стать счастливым?
— Не ожидал такого глупого вопроса от тебя, Грейнджер, — рассмеялся Блейз. — Он любит вас больше всего в жизни. И ничто не сделает Поттера более счастливым, чем ваше собственное счастье, — Забини подался вперед и взял книгу с колен Гермионы, убрав ее на журнальный столик. — Заканчивайте процесс поиска. И сосредоточьтесь на процессе жизни.
— Пей, — резко сказала Гермиона, заходя в комнату. В ответ на удивленный взгляд Гарри она указала на Рона, устроившегося в изножье его кровати. — Пей его кровь прямо сейчас.
— Ты с ума сошла? — вскинулся Гарри, кончиком языка тронув выросший на дюйм резец. От долго сдерживаемого голода у него образовались темные мешки под глазами, кожа стала на тон бледнее, и под ней, как дороги, избороздившие карту, отчетливее проступили вены. — Я могу потерпеть до новой поставки.
Рон, подобравшись на своем месте, переводил взволнованный взгляд с Поттера на Грейнджер.
— Зачем? — спросила Гермиона жестко. — Зачем отказывать себе в том, что не навредит Рону и принесет удовольствие вам обоим? Зачем терпеть, угнетая себя голодом? Для твоего регулярного питания в дальнейшем мы будем использовать зверей и кровь доноров с черного рынка. А сейчас — пей.
Рон обернулся к Гарри, открывшему было рот, и быстро выпалил:
— Она права. Черт возьми, она права, как и всегда. В конце концов, ты не имеешь права решать за нас.
Рон поднялся на ноги, обошел кровать и сел рядом с Гарри, склонив голову набок так, чтобы подставить шею. Вздохнул, прикрыв глаза, и решительно повторил вслед за Гермионой:
— Пей, черт тебя подери.
В его приказном, властном тоне вместе с тем прозвучало что-то ласковое, почти просительное. Таким тоном Рон обычно говорил, что не отпустит Гарри одного в новое опасное путешествие.
Гарри уставился на подставленное острое голое плечо и россыпь веснушек на бледной коже Рона. Осторожно наклонился — со стороны Гермионе показалось, будто он с виноватой благодарностью потупил голову — и дважды мягко поцеловал Рона в шею, прежде чем впиться в нее зубами.
Уизли коротко вскрикнул, широко распахнув глаза.
Гермиона увидела, как зрачки его постепенно увеличились, почти скрыв собой светлую голубую радужку, как его губы приоткрылись, как участилось дыхание соразмерно подскочившему от удовольствия пульсу.
И что-то теплое, радостное и трепещущее поднялось в груди Гермионы: ей захотелось к ним.
— Гермиона… — Гарри отстранился, слизывая капли крови с губ, поднял на нее затуманенный взгляд. — Помоги нам…
Она поняла его с полуслова — голод Гарри был слишком силен, чтобы насытиться малым.
Рон подвинулся, тоже подхватив его мысль.
Гермиона расстегнула три верхние пуговицы кофты, стянув один рукав с плеча, подошла к кровати и села рядом с Роном, откинув волосы с шеи. Она успела почувствовать только холодные губы Гарри и легкий жалящий укол его клыков, прежде чем тело заломило от томительной сладкой неги.
Она ощутила, как ее руку, судорожно вцепившуюся в простынь, накрыла широкая теплая ладонь Рона, а сверху тут же в почти инстинктивном жесте легла рука Гарри.
И Гермиону до слез, наотмашь и больно ударило осознание — только с ними она была и будет счастлива. Прямо здесь, прямо сейчас, а не в неизвестных местах с ненужным знанием, за которым они зачем-то гнались.
Счастье было здесь.
В руках Гарри, расстегивающих пуговицы ее кофты и стягивающих бретельки бюстгальтера с плеч, в нежных губах Рона, собирающих слезы с ее щек.
В нелепой шутке Рона, в легком — мол, дурачок какой — ответном смешке Гарри и в ее собственном слабом тычке Уизли под бок.
Гермиона забралась на кровать с ногами.
Переглянулась с Роном, стягивающим свою футболку через голову, подмигнула Гарри, вытягивающему ремень из шлевок джинсов.
— Что-то случилось, грязнокровка Грейнджер?
— Все напрасно, — шепнула Гермиона, болезненно поморщившись. — Мы ищем без устали. Но от этого никакого толку. Ни одного упоминания обратимости процесса.
— Неужели ты и правда думаешь, что есть способ вернуть вампиру человеческую жизнь? — удивленно вздернул брови Блейз.
— Нет ничего невозможного, пока не доказано обратное! — упрямо сказала Гермиона. Она захлопнула книгу, положив ее на колени, провела ладонями по лицу и горестно вздохнула. — И я… Я думала, что обязательно найду способ.
— Ох, милая, — Блейз сочувственно покачал головой, пригубив огненный виски. — В жизни есть вещи, которые мы не в силах изменить. Мы можем либо влачить несчастное существование, оказавшись под гнетом этого осознания, либо полюбить свою жизнь такой, какая она есть, и стать счастливыми.
Гермиона серьезно на него взглянула.
— И как нам с Роном помочь ему стать счастливым?
— Не ожидал такого глупого вопроса от тебя, Грейнджер, — рассмеялся Блейз. — Он любит вас больше всего в жизни. И ничто не сделает Поттера более счастливым, чем ваше собственное счастье, — Забини подался вперед и взял книгу с колен Гермионы, убрав ее на журнальный столик. — Заканчивайте процесс поиска. И сосредоточьтесь на процессе жизни.
— Пей, — резко сказала Гермиона, заходя в комнату. В ответ на удивленный взгляд Гарри она указала на Рона, устроившегося в изножье его кровати. — Пей его кровь прямо сейчас.
— Ты с ума сошла? — вскинулся Гарри, кончиком языка тронув выросший на дюйм резец. От долго сдерживаемого голода у него образовались темные мешки под глазами, кожа стала на тон бледнее, и под ней, как дороги, избороздившие карту, отчетливее проступили вены. — Я могу потерпеть до новой поставки.
Рон, подобравшись на своем месте, переводил взволнованный взгляд с Поттера на Грейнджер.
— Зачем? — спросила Гермиона жестко. — Зачем отказывать себе в том, что не навредит Рону и принесет удовольствие вам обоим? Зачем терпеть, угнетая себя голодом? Для твоего регулярного питания в дальнейшем мы будем использовать зверей и кровь доноров с черного рынка. А сейчас — пей.
Рон обернулся к Гарри, открывшему было рот, и быстро выпалил:
— Она права. Черт возьми, она права, как и всегда. В конце концов, ты не имеешь права решать за нас.
Рон поднялся на ноги, обошел кровать и сел рядом с Гарри, склонив голову набок так, чтобы подставить шею. Вздохнул, прикрыв глаза, и решительно повторил вслед за Гермионой:
— Пей, черт тебя подери.
В его приказном, властном тоне вместе с тем прозвучало что-то ласковое, почти просительное. Таким тоном Рон обычно говорил, что не отпустит Гарри одного в новое опасное путешествие.
Гарри уставился на подставленное острое голое плечо и россыпь веснушек на бледной коже Рона. Осторожно наклонился — со стороны Гермионе показалось, будто он с виноватой благодарностью потупил голову — и дважды мягко поцеловал Рона в шею, прежде чем впиться в нее зубами.
Уизли коротко вскрикнул, широко распахнув глаза.
Гермиона увидела, как зрачки его постепенно увеличились, почти скрыв собой светлую голубую радужку, как его губы приоткрылись, как участилось дыхание соразмерно подскочившему от удовольствия пульсу.
И что-то теплое, радостное и трепещущее поднялось в груди Гермионы: ей захотелось к ним.
— Гермиона… — Гарри отстранился, слизывая капли крови с губ, поднял на нее затуманенный взгляд. — Помоги нам…
Она поняла его с полуслова — голод Гарри был слишком силен, чтобы насытиться малым.
Рон подвинулся, тоже подхватив его мысль.
Гермиона расстегнула три верхние пуговицы кофты, стянув один рукав с плеча, подошла к кровати и села рядом с Роном, откинув волосы с шеи. Она успела почувствовать только холодные губы Гарри и легкий жалящий укол его клыков, прежде чем тело заломило от томительной сладкой неги.
Она ощутила, как ее руку, судорожно вцепившуюся в простынь, накрыла широкая теплая ладонь Рона, а сверху тут же в почти инстинктивном жесте легла рука Гарри.
И Гермиону до слез, наотмашь и больно ударило осознание — только с ними она была и будет счастлива. Прямо здесь, прямо сейчас, а не в неизвестных местах с ненужным знанием, за которым они зачем-то гнались.
Счастье было здесь.
В руках Гарри, расстегивающих пуговицы ее кофты и стягивающих бретельки бюстгальтера с плеч, в нежных губах Рона, собирающих слезы с ее щек.
В нелепой шутке Рона, в легком — мол, дурачок какой — ответном смешке Гарри и в ее собственном слабом тычке Уизли под бок.
Гермиона забралась на кровать с ногами.
Переглянулась с Роном, стягивающим свою футболку через голову, подмигнула Гарри, вытягивающему ремень из шлевок джинсов.
Страница 5 из 6
