Мой милый маньяк

Это был вопрос о том, как так вышло, что они поженились. Но однажды, когда отец немного выпил, и его человечность проявилась на мгновение, он сказал: «Эта женщина живет для Бога в нашем мире». Но, конечно, то, как он назвал свою жену «эта женщина», сейчас смешно вспоминать, но я не разделяла его мнение, впрочем, как и всегда. «Ты была проклята в тот момент, когда родилась моей дочерью» — вот, что она сказала. Но… эта женщина, моя мать… она скорее была Дьяволом.

— Бог и Дьявол так похожи. Отбрось этот религиозный пафос и сразу поймешь, что для них все люди — просто игрушки. Нет смысла постоянно задумываться над столь очевидными вещами.

Так она сказала. Моя мама.

— Вставай уже, глупая ты дочь. Сегодня волнительный день…

Я покосилась от очередного удара, но потом, собрав всю свою оставшуюся силу, положила последнего нападавшего. Тяжело дыша, я оперлась об стену, посмотрев на озадаченного отца. Но он сейчас улыбался. И я прекрасно понимала, что эта улыбка не значит ничего хорошего. Лучше бы он был в гневе… теперь я точно знаю — он от меня так просто не отстанет.

— А ты не ликом шита, моя дочь, без сомнения! Ты сама вернешься, с такой бурлящей кровью тебе больше нигде не найти свое призвание!

— Я хочу спокойной жизни. — После этой фразы я вышла из этой проклятой комнаты и пошкандыбала вниз по лестнице. Взяв с барной стойки стакан с виски, я сделала один глоток, выпив при этом все.

— Хорошая работа, юная госпожа. — Начал бармен. — Слышал, как вы отпинали пару бойцов господина. — Как же быстро здесь разлетаются слухи.

— Я не «юная госпожа». Ноги моей больше здесь не будет. — На этой ноте я покинула это заведение. Кто бы мог подумать, что уже вечер. Я била их, а те бойцы все вставали и вставали, как будто бы от этого зависела их жизнь, но правда в том, что единственная, чья жизнь была на кону — моя.

Медленным шагом я отправилась домой, чувствуя каждый синяк и каждую кость. Но они били не так, чтоб ребра мне переломать, они просто хотели изнурить меня, но в итоге изнуренными оказались только сами люди отца. Я усмехнулась. Я пошла на борьбу только из-за тех слов, что сказала мне тогда мать. Нет, я больше не слаба.

Ты ошиблась, мама.

Еле-еле поднявшись на пятый этаж, я открыла дверь ключом и бухнулась сразу же в коридоре, как только защелка повернулась, закрыв при этом входную дверь. Хорошо же они меня потрепали. Вдруг я услышала стук знакомых шагов. Я не поднимала голову и видела перед собой лишь ноги, что остановились в пару сантиметрах от меня.

— Что ж, это твой шанс, пока я слаба ты можешь с легкостью меня… — я не смогла договорить, так как меня перебили.

— Кто это сделал?! — грозным голосом начал он. От шока я даже подняла голову, широко распахнув глаза.

— Что…

— Я спрашиваю, кто это сделал?! — он нагнулся ко мне, схватив меня за плечи, пристально смотря на меня. Я была так потрясена, что не могла вымолвить и слова. — С того самого момента, как я позорно проиграл тебе, я поклялся, что возьму у тебя еще реванш и убью тебя в честном бою! Никто еще так стойко не сопротивлялся мне! Но после того, как ты проявила… как это называется… доброту!… Ты пустила меня в свой дом, когда я умирал, зная, что я хочу убить тебя. Я больше не мог думать о том, чтоб пронзить твою плоть, но я все еще хотел с тобой поквитаться, врезав тебе пару раз. Да, не спорю, я псих, я прекрасный псих! Я знаю это! Но… мозги мои у меня на месте… — Я знала, к чему он клонил. У него не было дома, а эта квартира служила ему пристанищем с бесплатной едой и водой. Полезно. Так что смысла ему убивать меня не было, пользы я приносила больше живой, чем мертвой.

— Ты… паренек… — я не знаю почему, но его слова все равно были для меня словно лекарство. — Но… я не могу тебе сказать, это мое личное дело.

— Чего?! — он был действительно зол. Он начал меня трясти. — Говори, девчонка!

— Не скажу, прекрати это. Мне все равно на эти раны. Они — ничто. Вот, что такое настоящие боевые раны. — Я поднесла вверх свою руку, показав глубокую царапину на руке, что он оставил мне. После этого я улыбнулась, хоть давалось мне это тяжело. Он немного успокоился. Но после этого он достал нож из-за пазухи и занес его у меня над головой.

— Закрой глаза. — Я не знала почему, но сейчас я лишь молча подчинилась ему. Это какая-то особая техника у психопатов? Или же это потому, что я много выпила? Хотя куда там, один стакан. Или же это из-за ран и психологического изнеможения? Скорее всего. Но факт остается фактом…

Я смирилась

— Пора спать!

Черное и Белое

— Пора спать! — я услышала лишь лязг металла и удар его об деревяшку. Резко распахнув глаза, я увидела нож, что торчал в двери рядом с моей головой. — Я убил тебя. Теперь ты мертва. — Я лишь молча уставилась на него, наверное, мои глаза сейчас были распахнуты больше, чем его.