Маленькие мальчики и большие щенки

— Тем собакам тоже нужен дом, — пробормотал Ганнибал себе под нос, когда к ним подошла невысокая женщина среднего возраста и протянула руку.

— Мистер Грэм, приятно вас видеть, — сказала она, незаметно оглядев Уилла. Ганнибал подумал, что ее улыбка была немного кокетливой. — Признаюсь, нам вас недоставало.

— Сожалею, — пожал плечами Уилл. — Если бы у меня было время. Это мой жених, Ганнибал, и наш сын, Ганнибал-младший.

— Привет! — улыбнулась она Ханни. — Я Пэтти. Ты пришел за своей первой собакой?

— У меня есть Уинстон, — сказал ей Ханни. — Он мой друг, и я его друг, но он был папиной собакой до того как я родился, а я тоже хочу щенка.

— Думаешь, ты сможешь заботиться о нем?

— Да, мне уже пять лет и один день.

— Ну, с прошедшим днем рождения, — она широко улыбнулась и попросила их следовать за ней в питомник. — Мы получаем много новых поступлений в это время года. Многие люди покупают питомцев в подарок для членов семьи, которые просто не могут о них заботиться.

Они прошли через ряды собак, и Ганнибал не мог удержать Уилла: тот останавливался, садился на колени, и каждая дворняга получала от него немного внимания. Ханни побежал вперед, широко раскрыв глаза, рассматривая клетки одну за другой.

Ганнибал насупился. Он не мог представить, что позволил Уиллу уговорить себя на такое. Ему вполне хватало Уинстона. Уинстон был с Уиллом до появления Ганнибала в его жизни, даже если это длилось несколько дней. Теперь Ганнибалу придется делить дом с двумя собаками.

— Я же говорил, как замечательно, что ты позволяешь завести собаку? — сказал Уилл, улыбаясь Ганнибалу.

Ганнибал только нахмурился в ответ.

— Серьезно, спасибо. — Уилл отстранился, взял руку Ганнибала и сжал ее. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Ганнибал ему почти поверил.

Затем их позвал Ханни. Внутри клетки был щенок немецкой овчарки, желтовато-коричнево-черного окраса, и сейчас он пытался лизать пальцы мальчика через сетку. Щенком пес считался только из-за возраста. Заметно молодой, с ушами и лапами еще великоватыми для его тела, щенок уже весил не меньше сорока фунтов.

— Нет, Ханни, — Ганнибал покачал головой. — Он вырастет слишком большим.

— Но па, я люблю его. — Ханни гладил нос щенка, прижавшегося к загородке. — Ой, па, смотри! Он меня тоже любит!

Ганнибал смотрел, как пес вскочил и прижался к сетке, в попытке облизать лицо Ханни.

Ганнибал выяснил, что «он» на самом деле«она», и что Ханни унаследовал от Уилла способность убеждать.

Дарси было пять месяцев от роду, она весила сорок четыре фунта и любила, когда ей чесали живот. Ханни настаивал, что им нельзя ее переименовать. Имя — единственное, что принадлежало ей, и он не мог его отнять.

Дарси любила Ханни и редко выпускала его из вида, но она также любила жевать ножки мебели, провода и все лежащее на полу. У нее резались зубы, сообщил Уилл, и это была не ее вина.

Что касается Ганнибала, то по его мнению виноваты были они все.

— Ты знаешь, сколько стоят эти ботинки? — спросил Ганнибал, держа пару из когда-то дорогого и эксклюзивного тиража, выпущенного к столетию бренда, о котором Уилл никогда не слышал.

— Прошу прощения, — Уилл робко пожал плечами. Больше пяти лет он прожил с этим мужчиной, но едва отличал Армани от того, что продавалось в «Мейсис».

— Прошу прощения? — Ганнибал покачал головой. — Ты сказал мне, что собака не доставит никаких проблем!

— Она же щенок. — Уилл собрал свои бумаги. Он вовсе не собирался тратить всю ночь на утешение взрослого человека, скорбящего из-за обуви. — Через несколько месяцев она это перерастет.

— И за несколько месяцев она пережует всю мою одежду, — прорычал Ганнибал, подавляя желание бросить ботинком в любовника.

— Разве это плохо? — широко улыбнулся Уилл, складывая свои вещи в портфель. — Сходишь лишний раз на шопинг!

— Пожалуйста, не разговаривай со мной так, будто я молодая домохозяйка, которую можно успокоить фантазиями о новых, блестящих вещах. — Ганнибал прищурил глаза. Его губы искривились в оскале.

— Прости, ты прав, — Уилл старался изо всех сил не рассмеяться. — Тебе не нужен повод для шопинга, дорогой.

Дом Лектера-Грэма не был тихим с… ну, больше пяти лет. Но ничто не могло сравниться с сыном, носящимся по дому со щенком-переростком.

— Ханни, не бегай! — Ганнибал не был рад повышать голос, но он был по голову занят приготовлением ужина и не хотел, чтобы сын катался по деревянному полу. Или чтобы собака царапала пол когтями — можно было услышать, как она клацает ими, когда бежит. И Уилл точно поплатится, если собака поцарапает коромандельское дерево.

Спустя несколько секунд бег продолжился, и Ганнибал схватил полотенце, вытер руки и отправился за Ханни.