Фандом: Гарри Поттер. Сложно быть неуклюжим, неловким, ничего толком не умеющим Невиллом Лонгботтомом, да? При написании фанфика ни одна жаба не пострадала.
Добавить в моё избранное
5 мин, 31 сек 151
— Петрификус Тоталус!
Невилл с ужасом почувствовал, как руки помимо воли приклеились к бокам; все тело окаменело, и он упал лицом вниз, приложившись лбом о твердый пол. От удара в глазах замелькали разноцветные круги — он бы, наверное, заплакал, если бы мог… Но он не мог. Потом пол куда-то исчез, вместо него появился потолок, и на фоне потолка — Гермиона.
— Невилл, мне очень жаль!
Это даже было похоже на правду.
— У нас нет выбора, Невилл, и нет времени все тебе объяснять, — сказал Гарри откуда-то сбоку, лица его Невилл не видел.
Рон что-то добавил, что-то про то, что он все потом поймет… и они ушли. А Невилл остался — один в пустой гостиной, на холодном жестком полу и с шишкой во лбу. Это было… нечестно, вот!
Невилл безуспешно пытался пошевелить пальцами. Страшно ему не было, только больно и обидно. До слез обидно — слезы, может, и текли, сам Невилл все равно не чувствовал. Нет, он, конечно, понимал, что ни Гарри, ни Гермиона не будут с ним дружить, никогда, кому он нужен — неуклюжий и бесталанный — кроме бабушки и дяди Элджи? Но так хотелось, чтобы они… Невилл и сам не знал, что, но очень хотелось. И ведь Гарри сказал тогда — ты студент Гриффиндора. Ты один из нас! А теперь они его… Петрификусом.
«Чтоб вам по дороге Снейп встретился!» — подумал он самое страшное и тут же устыдился. Снейп точно снимет с Гриффиндора все оставшиеся баллы.
Интересно, а что бы сделала бабушка? Невилл привычно спросил у себя — и не нашёл ответа. Представить бабушку, попавшую под Петрификус, было невозможно.
«Невилл! — услышал он строгий бабушкин голос. — Сосредоточься! Ты никогда не станешь аврором, как Фрэнк, если будешь постоянно отвлекаться. Смотри внимательно — палочка двигается вот так, снизу вверх, произносишь заклинание отчетливо… Невилл!» А у него не получалось, старая палочка отца никак не слушалась, бабушка сердилась, и от этого он путался еще больше. А Гермиона вот раз — и смогла! Она умная, Гермиона…
Невилл снова попытался пошевелить пальцами. Безуспешно. Так он до утра бревном пролежит!
Фините Инкантатум, говорила бабушка, укоризненно качая головой, но как произнести заклинание парализованным ртом? «Финита, Фи-ни-та», — как можно четче подумал Невилл. Бабушка рассказывала, что некоторым людям достаточно силы воли, чтобы сопротивляться любым чарам. Невилл в себе ничего подобного не наблюдал. Какая сила воли — у него-то? Он даже не надеялся, что его мысленная финита может сработать…
Хуже всего были открытые глаза. Очень хотелось моргнуть, зажмуриться, не таращиться в потолок… Но не получалось. Никак.
А это что за звук? Странный шорох, шлепки по полу — кто-то подкрадывался к нему, кто-то тихий и опасный… Если бы Невилл мог, он бы точно заорал — так стало страшно.
— Квак, — знакомо сказали рядом. Тревор опять выбрался на свободу! Зато теперь Невилл был не один. Тревор, с трудом вскарабкавшись ему на грудь, улегся там с явным намерением не отходить от хозяина хоть до утра.
Так долго ему лежать не пришлось: откуда-то появился Перси Уизли, быстро снял с него Петрификус, а потом долго и нудно выпытывал, кто и зачем наложил заклятие, и порывался отвести Невилла к декану МакГонагалл. Невилл прижимал к себе Тревора, хлюпал носом, сдерживая подступающие слезы, и к МакГонагалл идти отказывался. Нет, он не видел, кто это сделал. Не знает. Чья-то глупая шутка? Может быть, да не видел он! Наконец, поняв, что толку тут не добиться, Перси отпустил Невилла спать, строго объявив, что декану все равно надо рассказать, прямо завтра с утра. Или даже директору! Потому что против правил, вопиющее нарушение, и вообще… Дальше Невилл уже не слушал, перехватил покрепче начавшую вырываться жабу и поплелся в спальню.
В спальне он покосился на пустые кровати Гарри и Рона. Вот куда они пошли ночью? Их непременно поймают и накажут, и факультет лишится баллов… А все из-за него, из-за Невилла! Если бы он не был таким… никчемным! Он постоял, слушая ровное дыхание спящих Симуса и Дина, а потом быстро проскользнул в ванную, изо всех сил стараясь не шуметь.
Он посадил Тревора на край раковины. Тот смотрел на него, раздувая горло, но не двигался с места.
— Понимаешь, — сказал Невилл очень-очень тихо, — мне очень надо. Прости. Пожалуйста, посиди тут… Петрификус Тоталус!
— Квак? — удивленно отозвался Тревор, прыгая на пол и решительно направляясь к выходу. Невилл поймал его и усадил обратно.
— Ну Тревор… Ну пожалуйста! Ты должен мне помочь, у меня должно, просто обязательно должно получиться! Петрификус Тоталус! Петрификус Тоталус! Петрификус…
После десятой попытки Невилл сдался, сел на пол возле двери и беззвучно заплакал, утирая слезы кулаком с зажатой в нем палочкой…
… И вздрогнул от раздавшегося над ухом стука. Оказалось, он уснул прямо в ванной комнате, вот как съехал тогда спиной по двери, так и уснул.
Невилл с ужасом почувствовал, как руки помимо воли приклеились к бокам; все тело окаменело, и он упал лицом вниз, приложившись лбом о твердый пол. От удара в глазах замелькали разноцветные круги — он бы, наверное, заплакал, если бы мог… Но он не мог. Потом пол куда-то исчез, вместо него появился потолок, и на фоне потолка — Гермиона.
— Невилл, мне очень жаль!
Это даже было похоже на правду.
— У нас нет выбора, Невилл, и нет времени все тебе объяснять, — сказал Гарри откуда-то сбоку, лица его Невилл не видел.
Рон что-то добавил, что-то про то, что он все потом поймет… и они ушли. А Невилл остался — один в пустой гостиной, на холодном жестком полу и с шишкой во лбу. Это было… нечестно, вот!
Невилл безуспешно пытался пошевелить пальцами. Страшно ему не было, только больно и обидно. До слез обидно — слезы, может, и текли, сам Невилл все равно не чувствовал. Нет, он, конечно, понимал, что ни Гарри, ни Гермиона не будут с ним дружить, никогда, кому он нужен — неуклюжий и бесталанный — кроме бабушки и дяди Элджи? Но так хотелось, чтобы они… Невилл и сам не знал, что, но очень хотелось. И ведь Гарри сказал тогда — ты студент Гриффиндора. Ты один из нас! А теперь они его… Петрификусом.
«Чтоб вам по дороге Снейп встретился!» — подумал он самое страшное и тут же устыдился. Снейп точно снимет с Гриффиндора все оставшиеся баллы.
Интересно, а что бы сделала бабушка? Невилл привычно спросил у себя — и не нашёл ответа. Представить бабушку, попавшую под Петрификус, было невозможно.
«Невилл! — услышал он строгий бабушкин голос. — Сосредоточься! Ты никогда не станешь аврором, как Фрэнк, если будешь постоянно отвлекаться. Смотри внимательно — палочка двигается вот так, снизу вверх, произносишь заклинание отчетливо… Невилл!» А у него не получалось, старая палочка отца никак не слушалась, бабушка сердилась, и от этого он путался еще больше. А Гермиона вот раз — и смогла! Она умная, Гермиона…
Невилл снова попытался пошевелить пальцами. Безуспешно. Так он до утра бревном пролежит!
Фините Инкантатум, говорила бабушка, укоризненно качая головой, но как произнести заклинание парализованным ртом? «Финита, Фи-ни-та», — как можно четче подумал Невилл. Бабушка рассказывала, что некоторым людям достаточно силы воли, чтобы сопротивляться любым чарам. Невилл в себе ничего подобного не наблюдал. Какая сила воли — у него-то? Он даже не надеялся, что его мысленная финита может сработать…
Хуже всего были открытые глаза. Очень хотелось моргнуть, зажмуриться, не таращиться в потолок… Но не получалось. Никак.
А это что за звук? Странный шорох, шлепки по полу — кто-то подкрадывался к нему, кто-то тихий и опасный… Если бы Невилл мог, он бы точно заорал — так стало страшно.
— Квак, — знакомо сказали рядом. Тревор опять выбрался на свободу! Зато теперь Невилл был не один. Тревор, с трудом вскарабкавшись ему на грудь, улегся там с явным намерением не отходить от хозяина хоть до утра.
Так долго ему лежать не пришлось: откуда-то появился Перси Уизли, быстро снял с него Петрификус, а потом долго и нудно выпытывал, кто и зачем наложил заклятие, и порывался отвести Невилла к декану МакГонагалл. Невилл прижимал к себе Тревора, хлюпал носом, сдерживая подступающие слезы, и к МакГонагалл идти отказывался. Нет, он не видел, кто это сделал. Не знает. Чья-то глупая шутка? Может быть, да не видел он! Наконец, поняв, что толку тут не добиться, Перси отпустил Невилла спать, строго объявив, что декану все равно надо рассказать, прямо завтра с утра. Или даже директору! Потому что против правил, вопиющее нарушение, и вообще… Дальше Невилл уже не слушал, перехватил покрепче начавшую вырываться жабу и поплелся в спальню.
В спальне он покосился на пустые кровати Гарри и Рона. Вот куда они пошли ночью? Их непременно поймают и накажут, и факультет лишится баллов… А все из-за него, из-за Невилла! Если бы он не был таким… никчемным! Он постоял, слушая ровное дыхание спящих Симуса и Дина, а потом быстро проскользнул в ванную, изо всех сил стараясь не шуметь.
Он посадил Тревора на край раковины. Тот смотрел на него, раздувая горло, но не двигался с места.
— Понимаешь, — сказал Невилл очень-очень тихо, — мне очень надо. Прости. Пожалуйста, посиди тут… Петрификус Тоталус!
— Квак? — удивленно отозвался Тревор, прыгая на пол и решительно направляясь к выходу. Невилл поймал его и усадил обратно.
— Ну Тревор… Ну пожалуйста! Ты должен мне помочь, у меня должно, просто обязательно должно получиться! Петрификус Тоталус! Петрификус Тоталус! Петрификус…
После десятой попытки Невилл сдался, сел на пол возле двери и беззвучно заплакал, утирая слезы кулаком с зажатой в нем палочкой…
… И вздрогнул от раздавшегося над ухом стука. Оказалось, он уснул прямо в ванной комнате, вот как съехал тогда спиной по двери, так и уснул.
Страница 1 из 2
