Фандом: No. 6. Классическая пьеса всегда состоит из пяти актов. И в третьем — кульминация. Все по Шекспиру. Нэдзуми актер, вот только Сион ничуть не хуже него умеет играть.
Добавить в моё избранное
12 мин, 20 сек 200
Он тихонько фыркает в кулак — не хочется будить Сиона. А то придется слушать его ежедневное нытье раньше времени. Рассветное солнце блестит звездочками в серебристо-белых волосах. Красиво.
Нэдзуми осторожно касается рассыпавшихся прядей, наслаждаясь тишиной. В кои-то веки его ничего не раздражает. Вздох, и прохладные пальцы дотрагиваются до его прокушенной губы. Взгляд сонный, но вроде бы не виноватый. Теплеет в груди.
— Зря проснулся, рано еще, — ворчит Нэдзуми и легким поцелуем касается теплых губ, — спи.
И позволяет себе раствориться в остатках вчерашней истомы.
В следующий раз Нэдзуми просыпается от свербящего ощущения чужого взгляда. Так и есть. Сион все же проснулся и настороженно смотрит. Того и гляди во лбу дыру прожжет — взгляд огненный и будто выжидающий. Ждет? Чего он ждет? Почему молчит? Опять боится, что Нэдзуми слетит с катушек? Или страшится, что он его… оттолкнет? Привычная злость поднимается откуда-то изнутри и кривит изящные губы в уродливом оскале.
— Чего уставился, вчера не насмотрелся?
Сион резко бледнеет — куда уж больше-то? — сливаясь цветом с волосами, и отшатывается. Все правильно. Нэдзуми снова ударил его. И так и будет бить каждый раз, потому что привязанность — это слабость. А злость — это сила. Сион должен научиться быть сильным и прекратить ждать от других, от него, Нэдзуми, когда ему скажут, что делать и как жить. Почему всегда именно ему уготовано делать первый шаг? Сам не может решить, как себя вести? Пусть получает то, чего так боится.
Произошедшее между ними вчера было силой. Битвой. И Нэдзуми чертовски понравилось. И он знает, как это повторить, не сознаваясь в своей слабости. По крайней мере, вслух. Он же такой отличный актер.
— Язык проглотил? Или это я тебе его отгрыз? — все та же усмешка, злая, отлично скрывающая обиду.
Нэдзуми откровенно провоцирует, так, как только он умеет: проводит собственным языком по все еще припухшей нижней губе, прикусывая ее зубами. Вызывающе смотрит прямо в глаза, настолько холодно, что, кажется, воздух в комнате замерзает капельками льда. Сион не дождется от него нежности и сентиментальности, ведь ему этого и не нужно. Нэдзуми точно знает, что им нужно. Сила. Он вкладывает эту мысль в свой взгляд и видит, как боль в глазах Сиона гаснет под разгорающимся костром уже знакомой ярости.
Нэдзуми осторожно касается рассыпавшихся прядей, наслаждаясь тишиной. В кои-то веки его ничего не раздражает. Вздох, и прохладные пальцы дотрагиваются до его прокушенной губы. Взгляд сонный, но вроде бы не виноватый. Теплеет в груди.
— Зря проснулся, рано еще, — ворчит Нэдзуми и легким поцелуем касается теплых губ, — спи.
И позволяет себе раствориться в остатках вчерашней истомы.
В следующий раз Нэдзуми просыпается от свербящего ощущения чужого взгляда. Так и есть. Сион все же проснулся и настороженно смотрит. Того и гляди во лбу дыру прожжет — взгляд огненный и будто выжидающий. Ждет? Чего он ждет? Почему молчит? Опять боится, что Нэдзуми слетит с катушек? Или страшится, что он его… оттолкнет? Привычная злость поднимается откуда-то изнутри и кривит изящные губы в уродливом оскале.
— Чего уставился, вчера не насмотрелся?
Сион резко бледнеет — куда уж больше-то? — сливаясь цветом с волосами, и отшатывается. Все правильно. Нэдзуми снова ударил его. И так и будет бить каждый раз, потому что привязанность — это слабость. А злость — это сила. Сион должен научиться быть сильным и прекратить ждать от других, от него, Нэдзуми, когда ему скажут, что делать и как жить. Почему всегда именно ему уготовано делать первый шаг? Сам не может решить, как себя вести? Пусть получает то, чего так боится.
Произошедшее между ними вчера было силой. Битвой. И Нэдзуми чертовски понравилось. И он знает, как это повторить, не сознаваясь в своей слабости. По крайней мере, вслух. Он же такой отличный актер.
— Язык проглотил? Или это я тебе его отгрыз? — все та же усмешка, злая, отлично скрывающая обиду.
Нэдзуми откровенно провоцирует, так, как только он умеет: проводит собственным языком по все еще припухшей нижней губе, прикусывая ее зубами. Вызывающе смотрит прямо в глаза, настолько холодно, что, кажется, воздух в комнате замерзает капельками льда. Сион не дождется от него нежности и сентиментальности, ведь ему этого и не нужно. Нэдзуми точно знает, что им нужно. Сила. Он вкладывает эту мысль в свой взгляд и видит, как боль в глазах Сиона гаснет под разгорающимся костром уже знакомой ярости.
Страница 4 из 4
