Океан его ненависти

На этот раз он сразу направился к брату, не заходя на пост, поэтому старался на всякий случай оставаться как можно более незамеченным. Дойдя до палаты, Сэм быстро прошмыгнул за дверь и тихо закрыл ее.

— Я к тебе на этот раз не совсем законно, — он повернулся к кровати, — и, наверное…

Слова застряли в его глотке, и сразу стало нечем дышать, когда его взгляд наткнулся на совершенно пустую, аккуратно застеленную кровать. Кардиомонитор молчал и смотрел черным экраном, провода аккуратно свисали рядом. Сэм пошатнулся обратно к двери, не сводя взгляда с того места, где еще вчера лежал Дин, чувствуя, как противный, липкий страх захватывает все его сознание.

— Нет… не может быть… — побелевшими губами прошептал он, и, развернувшись, рванул дверь на себя и выскочил в коридор. Как потерянный в лесу ребенок, он заозирался по сторонам, смотря в пространство дикими глазами, не зная, куда ему бежать и у кого спрашивать. Сэм побежал обратно к лестнице, чтобы вернуться на первый этаж и, наплевав на все, узнать у медсестры, что произошло. Вряд ли его потом вообще пустят в больницу из-за тайного проникновения, но Сэму было все равно, с этим он позже разберется, сейчас ему жизненно важно было узнать, где Дин.

За поворотом он чуть не столкнулся с Бернсом, разговаривающим с другим врачом, с тем, кто вышел сообщить Сэму про окончание операции.

— Мы сбили температуру и ввели антибиотики, думаю через часа два перевести его обратно в интенсивную терапию. Но общее состояние все еще тяжелое, в сознание пока не приходил. Мы подключили его к ИВЛ, но надеюсь, он скоро очнется.

— Анализы тоже отрицательные? — Бернс стоял к Сэму спиной, сцепив в руки в замок.

— Высокий лейкоцитоз, общая интоксикация организма, — сухо доложил собеседник. — Назначили гентамицин с цефалоридином, а там посмотрим. Проблема еще в том, что у него почки плохо реагируют. Пойду отправлять его на переливание крови.

— Давай, я подойду позже, — кивнув друг другу, врачи разошлись в разные стороны. Сэм, который до этого стоял позади, с замиранием сердца слушая то, о чем они говорят, резко сорвался с места и побежал за Бернсом.

— Подождите! — крикнул он, запыхаясь. Бернс повернулся к нему. — Подождите… — выдохнул Сэм, наконец догнав врача. — Скажите, где Дин? Что с ним?

— Опять вы, — Бернс скупо улыбнулся, но уже в следующую секунду его лицо превратилось в литую маску. Он помолчал, прежде чем ответить на вопрос Сэма. — Дин в реанимации. Вчера днем ему стало хуже.

Внутри Сэма что-то разорвалось с громким треском. Ужас сковал все его тело, такой же сильный, как и в тот момент, когда он обнаружил пустующую кровать.

— А…

— Организм после операции оказался слишком ослабленным и не смог справиться с инфекцией, что привело к сепсису.

— Я не… — Сэму хотелось схватить Бернса за грудки и проорать ему в лицо, чтобы четко и ясно объяснил ему, что с Дином и чем это опасно.

— У него началось заражение крови, — пояснил врач, заметив диковатый взгляд Сэма. Весь гнев Сэма моментально испарился, оставив после себя засасывающую пустоту и холод. Он смотрел на Бернса с ужасом в глазах, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но не мог. Врач тяжело вздохнул и неловко потрепал остолбеневшего Сэма по плечу.

— Мы пытаемся делать все, что нам по силам, но сейчас и самому Дину нужно бороться. Мы вводим ему все необходимые антибиотики, но они могут лишь косвенно помочь тому, чтобы организм стал лучше сопротивляться воспалительным реакциям.

— Это… это слишком опасно для жизни? — выдавил из себя Сэм, хотя ему не требовалось слов, чтобы самому понять это. Бернс не ответил, но многое сказал его взгляд. Сэм сглотнул колючий комок, который провалился куда-то в грудь, устроившись рядом с сердцем.

Он никогда не использовал поддержкой себе символические и совершенно ненадежные веру и надежду — единственное, что было у всех остальных людей в таких ситуациях и не давало им сломаться, — потому что он и Дин сразу пытались, неважно каким путем, исправить то, что причиняло им боль. Но настал момент, когда и Сэму пришлось ощутить на себе всю тяжесть бессилия, только потому, что рано или поздно он должен был стать просто… Сэмом, не охотником, не костюмом для Люцифера, не реинкарнацией Авеля, а… собой. Поэтому он решился на последний вопрос, на самом деле не желая получить на него ответ.

— Но надежда ведь есть?

Строгие черты лица Бернса чуть-чуть смягчились, видимо, отчаяние, прозвучавшее в голосе Сэма, пробилось через его невозмутимость.

— Пока что очень мало, — тихо ответил Бернс, не зная, что в эту секунду вынес Сэму приговор. — Через два часа мы переведем его в ту же палату, и вы сможете его ненадолго навестить. Не падайте духом, — проходя мимо Сэма, он похлопал его по плечу, но Сэм этого не почувствовал. Он стоял, замерев посреди коридора, и смотрел прямо перед собой.