Между ненавистью и любовью тонкая грань

в лесу нас поймает Слендер.

— но мы ведь не на людей охотиться будем! — сказала я.

Мы со Смайлом отправились обратно в лес.

— Ты можешь почуять запах животного? — спросила я.

— Да, — хаски принюхался. — Там!

Я побежала в направлении куда мне указал Смайл и спустя десять минут бега я увидела оленя. Ветвистые рога, шелковистая шерсть.

За твоей охотой следят почти все крипи! Не промахнись и принеси мне покушать! — мысленно сказал мне Смайл.

Господи следят все! Я аж задрожала от страха, а вдруг промахнусь? Я достала стрелу из — за спины. Прицелилась в шею животного и выпустила стрелу. Она мгновенно проткнула шею животного. Я подошла к ещё живому оленю.

— Прости дружок, — сказала я. — Но такова жизнь.

Олень лишь посмотрел на меня и закрыл глаза. Мне было его жаль. Я достала нож из кармана и начала вспарывать животному грудную клетку. Закончив своё дело, я вырвала у животного сердце и ушла, оставив труп на сырой земле.

— Смайл! Иди сюда! — позвала я.

— Еда-а-а! — я кинула Смайлу сердце.

Доев орган, Смайл облизнулся, и мы пошли домой, по дороге я прибила ещё парочку животных, сердца которых ел Смайл. На улице начало светлеть, а это значит, что охота закончена. Войдя в дом, я пошла в ванную, приняв ободряющий душ. Я пошла на кухню готовить завтрак.

Поход по магазинам или план Салли (часть 1)

Придя на кухню, я увидела Сленди в розовом фартуке. Он что — то жарил и видимо пытался что — то напевать, но он всегда сбивался с ритма. Я посмотрела на календарь и офигела! Сегодня двадцать девятое августа, значит мне скоро в школу?!

— Да, тебе скоро в школу, — усмехнулся Слендер.

— А в моей голове обязательно копаться? — довольно дружелюбно спросила я.

— Иногда твои мысли очень интересны, в твоих мыслях, твоя душа. Ты очень жалостлива к детям, может, расскажешь почему? — спросил Слендер.

— А ты разве не прочитал это в моих мыслях? — ответила вопросом на вопрос я.

— Ты никогда не думала об этом, — ответил Слендер.

— Потому, что я не знаю откуда у меня такая жалостливость к детям, — спокойно объяснила я.

— Хорошо, я понял. Как только поймешь, скажи мне, — попросил он.

— Как только я пойму, ты сам прочтёшь это в моих мыслях, не так ли? — я усмехнулась.

— Ты права, завтрак будет готов через час, а сейчас ты свободна.

Я вышла из кухни, странно. А действительно, почему я жалею детей? Почему убийство взрослого человека не вызывает во мне столько сострадания, как мысль об убийстве ребёнка? Странно, что я не могу ответить на этот вопрос. Вдруг я услышала плач, плакала Салли. Я со скоростью ветра понеслась в комнату.

— Салли, что случилось? — спросила я девочку, рывком открыв дверь.

— Знаешь, я, наверное, плохая мать! — сказала девочка, показав на свою куклу, у которой была отломлена голова.

— Господи! Салли, тебе восемь лет, ну сломала ты кукле голову, ну бывает! — пыталась успокоить девочку я.

— Всё равно я плохая мать! Оставьте меня! — заплакала девочка.

— Хорошо, я уже ухожу. Только спускайся на завтрак через час.

Я вышла из комнаты. Слава богам, что ничего страшного не случилось! Все сидели в своих комнатах, а мне было скучно. Может пойти опять к Клоки? Я двинулась в направлении двери в комнату подруги. Я опять постучалась, мне открыл дверь Тоби.

— Привет! Заходи! — сказала мне Кло, а Тики закрыл за мной дверь.

— Я не помешала? — спросила я.

— Нет, конечно! — ответили Клоки и Тоби.

— Что ты хотела? — спросила Кло.

— Клокворк, вот ты вчера говорила, что у людей есть стрелки часов. А как ты определяешь, что им действительно пора умирать? Есть же определённое число, на которое показывают стрелки часов? — задала вопрос я.

— Мне это тоже было интересно узнать! — воскликнул Тоби.

— Садитесь и слушайте, — сказала Клоки, и мы с Тикки сели и стали слушать. — Как я уже говорила, у человека есть часы, которые находятся в сердце, врачи этих часов не видят, только потому, что они слишком мелкие, их даже в микроскоп не увидишь. А я их вижу благодаря моим часикам в глазу. Стрелки часов непременно должны указывать на полночь. И они должны быть чёрного цвета. Чёрный цвет олицетворяет ночь, а белые стрелки олицетворяют день. Если у человека белые стрелки указывают на двенадцать часов, то его время ещё не вышло, ну а если чёрные стрелки указывают на двенадцать, то их время вышло. Иногда я убиваю насильников и мне плевать, куда показывают его стрелки часов, но я не убью человека, у которого чёрные стрелки часов не показывают на двенадцать. Таковы мои правила. Ведь на самом деле, я стала психом только через год, после того, как начала убивать. Целый год я убивала всех тех людей в здравом рассудке, я отдавала себе отчёт о том, что делаю, да и сейчас я контролирую себя во время убийств.