Moons — Отважная семейка

— Выбирай сама, — невозмутимо ответил он.

Лаванда взяла меньшую кружку и отхлебнула немного пива. Она повернулась к Марку, и следующие полчаса прошли в тихой, спокойной беседе, перемежающейся добродушным подшучиванием и привычным флиртом. Они почти закончили с едой, когда Лаванда медленно наклонилась над столом и шёпотом спросила:

— Кто только что сел за столик позади меня?

Марк глянул поверх её плеча на столик напротив.

— Три парня, все намного моложе нас — думаю, им лет по двадцать, — сказал он.

— Марк, говори тише и не смотри на них так, чёрт возьми, — тихо сказала Лаванда недовольным командным тоном и мило улыбнулась, словно продолжала флиртовать с ним. — Не пялься и не удивляйся, просто смотри на меня и улыбайся. Сделай вид, что разглядываешь меня, и расскажи, как они выглядят.

— А в чём дело? — спросил Марк. Он попытался выполнить её просьбу, но смог лишь выдавить неестественную, кривую усмешку.

— Чем ближе луна к горизонту, тем острее мои чувства. Я чувствую отвратительные духи. Вонь ужасная и почти всё перебивает, но всё же я чую запах ведьмы-людоедки, — прошептала Лаванда.

Глава 2. Perturbation — Возмущение

— Ведьма-людоедка? — с изумлением переспросил Марк так громко, что Лаванда услышала, как трое молодых парней за её спиной умолкли и заёрзали на стульях. Она закатила глаза и с пониманием улыбнулась своему мужу.

— Нет, Марк, ты не смог бы работать под прикрытием, — шепотом сказала она.

— Лаванда, это всего лишь три маггла-подростка, — вполголоса ответил он.

— Три взбудораженных маггла-подростка, от которых пахнет ведьмой-людоедкой, — уточнила Лаванда и задумчиво посмотрела на Марка. — Интересно, что они затевают?

— Почему они что-то должны затевать?

— Потому что, — попыталась втолковать ему Лаванда. В ней начало закипать раздражение. — Я чувствую их волнение и возбуждение. Они встречались с людоедкой, и по крайней мере один из них сексуально возбуждён. Здесь что-то не так. Даже ты понимаешь, что здесь что-то не так. Людоедки могут выглядеть, как уродливые старухи, но на самом деле они даже не люди! Это тёмные существа! Они не имеют права встречаться с магглами, потому что некоторые из них до сих пор полагают, что есть людей вполне допустимо.

— Ты уверена, что это запах ведьмы-людоедки? — обеспокоенно пробормотал Марк.

— Однозначно. Не забывай, что у меня нос волка, — Лаванда напряглась, оскалила зубы и притворилась, что готова наброситься на него. Тревожное лицо Марка заставила её успокоиться. Она сделала глубокий вздох. — Прости, Марк, иногда я забываю, что ты не можешь чувствовать те же запахи, что и я. Ты же знаешь, перед полнолунием я буквально вижу, то, что чует мой нос. Пятнадцать минут назад я могла бы сказать тебе, что парень через два столика от нас испортил воздух, а у официантки, убиравшей посуду… не важно — я чувствую всё! Однако с тех пор, как пришли эти парни, все запахи свелись к приторным дешевым духам и ведьме-людоедке. Её вонь остается на всём, к чему она прикасается. Но они всегда скрываются от магглов — если только не задумали что-нибудь, как, например, эта! Разве можно так сильно душиться?

— Использовать духи — это не преступление, Лаванда.

— А зря, — с уверенностью заявила Лаванда. — Особенно если учесть, какую мерзкую и стойкую гадость она вылила на себя — перебивает почти все запахи. Из-за этих духов я почти не чувствую твой лосьон после бритья, мой любимый. Не хочешь ещё выпить? Теперь я сама пойду к бару. Хочу пройти мимо этих магглов и хорошенько на них взглянуть.

— Вообще-то я планировал немного другое веселье, — ответил Марк, грустно улыбаясь, — но так как наша годовщина уже почти наступила, делай, что хочешь.

Лаванда почувствовала нотку разочарования в его последней фразе и испытала укол совести. Она почти всегда крутила Марком, как хотела; его было так легко уговорить.

— А вдруг это важно, Эм-Эм, — она промурлыкала его инициалы низким, бархатным голосом. Обычно Лаванда так называла Марка в более страстные минуты. Ей удалось выманить у него улыбку. — Это дело будоражит меня, а ты знаешь, как я это люблю. Оно и тебя волнует, я же чувствую. Эм-Эм любит свою лавандовую девочку; любит, когда она шалит и веселится!

Марк с обречённым видом закатил глаза, протянул руку через стол и погладил Лаванду по щеке. Под столом её стопа потёрлась о его ногу.

— Ты победила, лавандовая девочка. Как всегда. Но если ты идёшь к бару, возьми мне, пожалуйста, апельсиновый сок, — сказал он.

— Хорошо, я тоже больше не буду пить алкоголь, — согласилась Лаванда, после чего встала и, качая бёдрами, поплыла к бару.

В ожидании напитков она снова глянула на часы. До восхода луны оставалось чуть больше двух часов. С каждой минутой Лаванда всё сильней ощущала её притяжение, убеждая себя, что у неё ещё есть время.