Фандом: Отблески Этерны. Они все-таки оказались в Неведомых Землях, но совсем не так, как предполагал Руперт.
Добавить в моё избранное
34 мин, 46 сек 831
Ротгер огляделся, и сердце от испуга скакнуло к горлу: Олаф лежал ничком в пяти шагах от него, его ноги по колено были в воде…
Ротгер позвал его хриплым голосом — ответа не было. Кальдмеер не шевелился и не подавал признаков жизни. Замирая от ужаса, Вальдес позвал его еще раз… Нет, не может быть, чтобы Олаф был мертв! Необходимо как-то добраться до него… Вдруг Вальдес с изумлением понял, что ползет, одеревеневшие ноги едва шевелились, но он ползет! Сердце заколотилось, как безумное, он на мгновение замер… Нет, не померещилось, надо перевести дыхание и попытаться еще раз… После нескольких безуспешных попыток это удалось: неимоверным усилием воли он сумел встать на четвереньки, но не смог даже обрадоваться — спину словно пронзил раскаленный штырь… Шипя сквозь зубы от боли, Вальдес дополз-таки до Олафа и с трудом перевернул его на спину. Олаф совершенно окоченел, кожа на его ладонях и пальцах была содрана до крови, но сердце билось. Его срочно надо было согреть; Вальдес пополз за меховой мантией. Несколько раз колени снова подламывались, приходилось отдыхать: он лежал, жмурясь от боли до огненных брызг в глазах, тяжело дыша, проклиная свою слабость… Но он все-таки притащил мантию и закутал в нее Олафа. Наверное, стоило проверить, что там с провизией и пресной водой, однако сил на это не было. Да и не все ли равно? Они обречены. Вальдес подложил Олафу под голову чудом уцелевший плащ и прилег рядом; он безразлично скользил взглядом вдоль горизонта. Некоторое время перед глазами стоял туман, но постепенно зрение прояснилось — Вальдес резко вскинулся, не веря себе…
Парус! Его зрение всегда было острым и никогда его не подводило! К ним приближался корабль!
Шлепая ладонями по воде, Ротгер дополз до фальшборта и, стиснув зубы, приподнялся на колени.
— Олаф… — прошептал он. — Олаф, корабль! Слышите?
Кальдмеер не отвечал. Набрав побольше воздуха в легкие, Ротгер изо всех сил закричал и замахал руками…
На борт их взяли не особенно охотно; хозяин шхуны, жилистый, грубый ардорский купец разговаривал сквозь зубы и как бы между прочим поинтересовался, чем они могут оплатить проезд. Ротгеру ничего не осталось, как предложить единственную их ценность — королевскую меховую мантию. Купец с жадным блеском в глазах потрогал мех, оценил его блеск и шелковистость и только после этого велел проводить Вальдеса и Олафа в крошечную каморку недалеко от его собственной каюты.
Кальдмеер все не приходил в себя; один из матросов, более жалостливый, чем его капитан, отнес Олафа в каюту и уложил на койку. Ротгер и сам передвигался с трудом — он не мог стоять прямо и, сделав несколько шагов, вынужден был останавливаться, чтобы переждать приступ боли в спине. Тот же самый добросердечный матрос принес им полбутылки скверной касеры; в каюте же было настолько промозгло и холодно, что Олаф дрожал всем телом.
Поразмыслив, Ротгер налил касеры в облупившуюся деревянную кружку — ему пришлось почти силой влить грубое пойло Кальдмееру в горло. Тот закашлялся, однако щеки его слегка порозовели. Ротгер допил остальное сам, потом с огромным трудом стащил с себя и Олафа промокшую одежду и почти упал на койку рядом с ним. Вальдес уложил Олафа на бок и, стараясь согреть, обхватил его рукой и изо всех сил прижал к себе.
— Ну з-зачем так? — заплетающимся языком пробормотал Кальдмеер, не открывая глаз. — Ведь я же м-могу…
— Да ничего ты сейчас не можешь, — с сожалением констатировал Вальдес, натягивая на него ветхое одеяло. — Только спать. Спать, спать, спать…
За свою жизнь Вальдес не раз слышал, что тепло человеческого тела согревает лучше, чем что-либо другое. Во всяком случае, дрожать Олаф очень скоро перестал.
Ротгер позвал его хриплым голосом — ответа не было. Кальдмеер не шевелился и не подавал признаков жизни. Замирая от ужаса, Вальдес позвал его еще раз… Нет, не может быть, чтобы Олаф был мертв! Необходимо как-то добраться до него… Вдруг Вальдес с изумлением понял, что ползет, одеревеневшие ноги едва шевелились, но он ползет! Сердце заколотилось, как безумное, он на мгновение замер… Нет, не померещилось, надо перевести дыхание и попытаться еще раз… После нескольких безуспешных попыток это удалось: неимоверным усилием воли он сумел встать на четвереньки, но не смог даже обрадоваться — спину словно пронзил раскаленный штырь… Шипя сквозь зубы от боли, Вальдес дополз-таки до Олафа и с трудом перевернул его на спину. Олаф совершенно окоченел, кожа на его ладонях и пальцах была содрана до крови, но сердце билось. Его срочно надо было согреть; Вальдес пополз за меховой мантией. Несколько раз колени снова подламывались, приходилось отдыхать: он лежал, жмурясь от боли до огненных брызг в глазах, тяжело дыша, проклиная свою слабость… Но он все-таки притащил мантию и закутал в нее Олафа. Наверное, стоило проверить, что там с провизией и пресной водой, однако сил на это не было. Да и не все ли равно? Они обречены. Вальдес подложил Олафу под голову чудом уцелевший плащ и прилег рядом; он безразлично скользил взглядом вдоль горизонта. Некоторое время перед глазами стоял туман, но постепенно зрение прояснилось — Вальдес резко вскинулся, не веря себе…
Парус! Его зрение всегда было острым и никогда его не подводило! К ним приближался корабль!
Шлепая ладонями по воде, Ротгер дополз до фальшборта и, стиснув зубы, приподнялся на колени.
— Олаф… — прошептал он. — Олаф, корабль! Слышите?
Кальдмеер не отвечал. Набрав побольше воздуха в легкие, Ротгер изо всех сил закричал и замахал руками…
На борт их взяли не особенно охотно; хозяин шхуны, жилистый, грубый ардорский купец разговаривал сквозь зубы и как бы между прочим поинтересовался, чем они могут оплатить проезд. Ротгеру ничего не осталось, как предложить единственную их ценность — королевскую меховую мантию. Купец с жадным блеском в глазах потрогал мех, оценил его блеск и шелковистость и только после этого велел проводить Вальдеса и Олафа в крошечную каморку недалеко от его собственной каюты.
Кальдмеер все не приходил в себя; один из матросов, более жалостливый, чем его капитан, отнес Олафа в каюту и уложил на койку. Ротгер и сам передвигался с трудом — он не мог стоять прямо и, сделав несколько шагов, вынужден был останавливаться, чтобы переждать приступ боли в спине. Тот же самый добросердечный матрос принес им полбутылки скверной касеры; в каюте же было настолько промозгло и холодно, что Олаф дрожал всем телом.
Поразмыслив, Ротгер налил касеры в облупившуюся деревянную кружку — ему пришлось почти силой влить грубое пойло Кальдмееру в горло. Тот закашлялся, однако щеки его слегка порозовели. Ротгер допил остальное сам, потом с огромным трудом стащил с себя и Олафа промокшую одежду и почти упал на койку рядом с ним. Вальдес уложил Олафа на бок и, стараясь согреть, обхватил его рукой и изо всех сил прижал к себе.
— Ну з-зачем так? — заплетающимся языком пробормотал Кальдмеер, не открывая глаз. — Ведь я же м-могу…
— Да ничего ты сейчас не можешь, — с сожалением констатировал Вальдес, натягивая на него ветхое одеяло. — Только спать. Спать, спать, спать…
За свою жизнь Вальдес не раз слышал, что тепло человеческого тела согревает лучше, чем что-либо другое. Во всяком случае, дрожать Олаф очень скоро перестал.
Страница 10 из 10
