Фандом: Отблески Этерны. Они все-таки оказались в Неведомых Землях, но совсем не так, как предполагал Руперт.
Добавить в моё избранное
34 мин, 46 сек 829
Притом Олаф управлял их суденышком в одиночку, что было весьма утомительно. Оба очень мало спали; свежий ветер, уносивший их все дальше от проклятого острова, в любой момент мог разойтись и из союзника стать врагом: ботик был слишком легким и, несомненно, не выдержал бы бури. Хорошо хоть в провизии и пресной воде пока не было недостатка.
Стоял лютый холод, на них часто обрушивались ледяные брызги, временами шел снег — одежда постоянно была влажной, ее невозможно было как следует просушить. Единственным спасением оказалась королевская мантия Цери-А. У этого меха было удивительное свойство: он не намокал и, несмотря на непогоду, оставался легким, теплым и блестящим. Так как Вальдес совсем не мог самостоятельно двигаться, без подарка королевы ему пришлось бы плохо.
— Все-таки нам есть за что благодарить эту своенравную эрэа, — попытался пошутить он, когда ботик несколько часов подряд медленно шел сквозь полосу холодного тумана. Все, что могло промокнуть — промокло, с паруса стекала вода, перчатки на руках Кальдмеера можно было выжимать. Олаф устал настолько, что им пришлось лечь в дрейф и хотя бы немного подремать. Они оба примостились на корме, неподалеку от руля, и накрылись королевской мантией. У Кальдмеера слипались глаза, но вдруг он поднял голову.
— Надеюсь, король Церен не поплатился жизнью за наше бегство. Он все же неплохой человек.
— Я бы на его месте давно уже избавился от власти этого… чудовища, — зевнул Вальдес.
— К сожалению, не всегда возможно коренным образом поменять свою судьбу, Ротгер. Вы же слышали, что он сказал. Его с рождения готовили к этой участи…
— Олаф, — перебил Вальдес, — кстати, о судьбе. Если мы встретим какое-нибудь судно… Я имею в виду — когда встретим — как вы собираетесь поступить?
Олаф помолчал. Они еще не говорили на эту тяжелую тему, разве что, когда Вальдес пришел к нему в каюту после казни офицеров «Верной звезды»… Но тогда Олаф был совершенно подавлен, у него не осталось никаких эмоций. Сейчас же он с удивлением понял: несмотря на все испытания, жажда жизни брала свое. Определенно, он еще подумает об этом.
— Пока не знаю, — сознался Кальдмеер. — Сначала надо вас вылечить, Ротгер, ну а потом…
Вальдес печально улыбнулся и покачал головой. Он хотел что-то прибавить, но слова замерли на губах: на горизонте появилась темная полоса, приближавшаяся к ним. Олаф проследил за его взглядом; тут же, словно в подтверждение начинающейся бури, ветер грубо рванул повисший было парус… Затишье кончилось.
Налетевший ураган разорвал туман в клочья. Кальдмеер бросился к рулю и стал выравнивать ботик, чтобы тот не развернулся бортом к волне. Но еще до этого он успел подтащить Вальдеса к мачте и крепко привязать, а затем укутать в мех. Ротгер стиснул его руку.
— Спасибо, — спокойно сказал он. — Олаф, если буря будет сильная… Знайте, я рад, что вышло именно так: мы все же успели неплохо узнать друг друга.
— Взаимно, — бросил Кальдмеер. — Только, если вы не против, я бы отложил прощание на некоторое время.
Ротгер ободряюще улыбнулся.
Дальнейшее Вальдесу вспоминалось какими-то обрывками… Он ничем не мог помочь Олафу, в одиночку вынужденному бороться со стихией. Налетевший шквал швырял их ботик, точно щепку, захлестывал ледяной водой, которую приходилось вычерпывать, норовил в клочья разорвать парус и свалить мачту, которая то и дело угрожающе скрипела. Ротгер отчаянными глазами следил, как Кальдмеер пытается удерживать лодку носом к волне; суденышко взлетало на пенящихся гребнях, точно невесомое, а затем проваливалось в пропасть… Несколько раз палубу накрывала вода, лодка заваливалась на бок, потом все же с трудом, но выпрямлялась… Ротгер заметил, что бочонки с водой, которые Кальдмеер не успел закрепить, смыло за борт — все, кроме одного. Спустилась ночь, Вальдес с трудом мог видеть Кальдмеера среди брызг и волн; он что-то закричал Ротгеру, но расслышать было невозможно… Вальдес почувствовал, как ботик зарывается носом в волну все больше — наверное, в трюм набралось уже много воды. Еще чуть-чуть и…
Олаф! Где Олаф? Ротгер отчаянно напряг зрение, щурясь от брызг — кричать было бы бесполезно — и не увидел никого. В отчаянии он начал развязывать мокрые веревки окоченевшими пальцами, потом вспомнил: на поясе висит подаренный Цереном кинжал. Вальдес перерубил веревки, которыми Олаф привязал его к мачте; тут палуба встала дыбом — не сумев удержаться, Вальдес отлетел к борту. Тут над ним раздался треск — это обрушилась мачта.
Получив сильный удар по голове, Вальдес потерял сознание.
Когда он пришел в себя, уже светало. Ветер стих; оставшаяся без мачты лодка, наполовину заполненная водой, беспомощно покачивалась на волнах. Вальдес с трудом поднял разламывающуюся от боли голову… Оценивать размеры бедствия было не время, но он все же подумал, что шансы спасения у них стремятся к нулю. Но что же Олаф, почему не вычерпывает воду?
Стоял лютый холод, на них часто обрушивались ледяные брызги, временами шел снег — одежда постоянно была влажной, ее невозможно было как следует просушить. Единственным спасением оказалась королевская мантия Цери-А. У этого меха было удивительное свойство: он не намокал и, несмотря на непогоду, оставался легким, теплым и блестящим. Так как Вальдес совсем не мог самостоятельно двигаться, без подарка королевы ему пришлось бы плохо.
— Все-таки нам есть за что благодарить эту своенравную эрэа, — попытался пошутить он, когда ботик несколько часов подряд медленно шел сквозь полосу холодного тумана. Все, что могло промокнуть — промокло, с паруса стекала вода, перчатки на руках Кальдмеера можно было выжимать. Олаф устал настолько, что им пришлось лечь в дрейф и хотя бы немного подремать. Они оба примостились на корме, неподалеку от руля, и накрылись королевской мантией. У Кальдмеера слипались глаза, но вдруг он поднял голову.
— Надеюсь, король Церен не поплатился жизнью за наше бегство. Он все же неплохой человек.
— Я бы на его месте давно уже избавился от власти этого… чудовища, — зевнул Вальдес.
— К сожалению, не всегда возможно коренным образом поменять свою судьбу, Ротгер. Вы же слышали, что он сказал. Его с рождения готовили к этой участи…
— Олаф, — перебил Вальдес, — кстати, о судьбе. Если мы встретим какое-нибудь судно… Я имею в виду — когда встретим — как вы собираетесь поступить?
Олаф помолчал. Они еще не говорили на эту тяжелую тему, разве что, когда Вальдес пришел к нему в каюту после казни офицеров «Верной звезды»… Но тогда Олаф был совершенно подавлен, у него не осталось никаких эмоций. Сейчас же он с удивлением понял: несмотря на все испытания, жажда жизни брала свое. Определенно, он еще подумает об этом.
— Пока не знаю, — сознался Кальдмеер. — Сначала надо вас вылечить, Ротгер, ну а потом…
Вальдес печально улыбнулся и покачал головой. Он хотел что-то прибавить, но слова замерли на губах: на горизонте появилась темная полоса, приближавшаяся к ним. Олаф проследил за его взглядом; тут же, словно в подтверждение начинающейся бури, ветер грубо рванул повисший было парус… Затишье кончилось.
Налетевший ураган разорвал туман в клочья. Кальдмеер бросился к рулю и стал выравнивать ботик, чтобы тот не развернулся бортом к волне. Но еще до этого он успел подтащить Вальдеса к мачте и крепко привязать, а затем укутать в мех. Ротгер стиснул его руку.
— Спасибо, — спокойно сказал он. — Олаф, если буря будет сильная… Знайте, я рад, что вышло именно так: мы все же успели неплохо узнать друг друга.
— Взаимно, — бросил Кальдмеер. — Только, если вы не против, я бы отложил прощание на некоторое время.
Ротгер ободряюще улыбнулся.
Дальнейшее Вальдесу вспоминалось какими-то обрывками… Он ничем не мог помочь Олафу, в одиночку вынужденному бороться со стихией. Налетевший шквал швырял их ботик, точно щепку, захлестывал ледяной водой, которую приходилось вычерпывать, норовил в клочья разорвать парус и свалить мачту, которая то и дело угрожающе скрипела. Ротгер отчаянными глазами следил, как Кальдмеер пытается удерживать лодку носом к волне; суденышко взлетало на пенящихся гребнях, точно невесомое, а затем проваливалось в пропасть… Несколько раз палубу накрывала вода, лодка заваливалась на бок, потом все же с трудом, но выпрямлялась… Ротгер заметил, что бочонки с водой, которые Кальдмеер не успел закрепить, смыло за борт — все, кроме одного. Спустилась ночь, Вальдес с трудом мог видеть Кальдмеера среди брызг и волн; он что-то закричал Ротгеру, но расслышать было невозможно… Вальдес почувствовал, как ботик зарывается носом в волну все больше — наверное, в трюм набралось уже много воды. Еще чуть-чуть и…
Олаф! Где Олаф? Ротгер отчаянно напряг зрение, щурясь от брызг — кричать было бы бесполезно — и не увидел никого. В отчаянии он начал развязывать мокрые веревки окоченевшими пальцами, потом вспомнил: на поясе висит подаренный Цереном кинжал. Вальдес перерубил веревки, которыми Олаф привязал его к мачте; тут палуба встала дыбом — не сумев удержаться, Вальдес отлетел к борту. Тут над ним раздался треск — это обрушилась мачта.
Получив сильный удар по голове, Вальдес потерял сознание.
Когда он пришел в себя, уже светало. Ветер стих; оставшаяся без мачты лодка, наполовину заполненная водой, беспомощно покачивалась на волнах. Вальдес с трудом поднял разламывающуюся от боли голову… Оценивать размеры бедствия было не время, но он все же подумал, что шансы спасения у них стремятся к нулю. Но что же Олаф, почему не вычерпывает воду?
Страница 9 из 10
