Фандом: Отблески Этерны. Они все-таки оказались в Неведомых Землях, но совсем не так, как предполагал Руперт.
Добавить в моё избранное
34 мин, 46 сек 821
Остров оказался гористым, покрытым низким хвойным лесом. На берегу королеву ждали сани; Руппи с изумлением решил было, что в них запряжены волки — но это оказались особые ездовые собаки: крупные, жилистые, неутомимые. Их куда-то повезли; Вальдес и Луиджи вполголоса обсуждали случившееся, Кальдмеер молчал.
— Олаф, послушайте, — тихо заговорил Вальдес. — Этот король Церен — единственный, кто вроде бы обращается с нами по-человечески. Не могли бы вы спросить у него, чего нам, собственно, следует ожидать?
— Я уже спрашивал, — ровно ответил Кальдмеер. — Но, похоже, он и сам не знает, что придет в голову его королеве… Или опасается говорить.
— Ну и король! — пробормотал Луиджи. — До смерти боится собственной жены.
— Здесь все не так просто, — заметил Олаф.
Руперт слушал молча, но про себя он продолжал возмущаться. Как его спутники могут позволять так с собой обращаться? Почему никто до сих пор не высказал этим дикарям, что они не игрушки в их руках? Мало ли что им еще придет в голову!
… Сани остановились у большого поселения; там было много убогих хижин из веток, покрытых шкурами, но встречались и ладные деревянные дома, и круглые каменные постройки, увенчанные башенками. Королева легко выпрыгнула из саней и подошла к пленникам. Она что-то сказала Церену — коротко и отрывисто. Тот обратился к Кальдмееру:
— На сегодняшнюю ночь мы поместим вас всех вместе. У вас будет огонь и пища. Но если попытаетесь сбежать — пеняйте на себя.
— Я надеюсь на ваше благоразумие, — вдруг мягко произнесла королева Цери-А, глядя на Олафа. — Вы же не хотите, чтобы ваши спутники пострадали?
— Одного мы должны отпустить и предоставить возможность добраться до Туманных островов, ваше величество, так гласит обычай, — напомнил ей король Церен.
Королева Цери-А властно указала на Кальдмеера:
— Этого я оставляю себе, судьба оставшихся трех мне безразлична.
Она еще раз осмотрела пленников, невольно придвинувшихся друг к другу. Вдруг Руперт вскочил и поднял руку:
— Если никто больше не согласен, это буду я!
Он видел испуг и недоверчивость на лице Олафа; похоже, что в эту минуту его, Руперта, ненависть достигла апогея. Это ведь все из-за него, бывшего адмирала цур зее! Вдруг Руперту показалось, что Олаф прочел его мысли… На мгновение стало стыдно. Но, если бы не проклятое состояние духа, в котором пребывал Кальдмеер после побега из Эйнрехта, Вальдес не затеял бы это дурацкое путешествие. Они не потеряли бы фелуку и не попали бы в плен к этим островным дикарям. Все из-за него!
Вальдес подскочил к Руперту:
— Вы понимаете, что вы делаете, лейтенант? Зачем? Возможно, мы смогли бы как-то договориться, чтобы нас не разлучали! А вы лезете на рожон, как глупый мальчишка!
— Оставьте меня в покое, вице-адмирал, — заговорил Руперт, холодно и зло. — Я не собираюсь сидеть тут и безропотно ждать своей участи, это унизительно!
Казалось, королеве эта перепалка доставила удовольствие. Она вопросительно глядела на Олафа, точно ожидая, что он скажет. Но тут Вальдес с силой схватил Руперта за руку.
— Подумайте, что вы делаете с адмиралом, Руперт! Это жестоко с вашей стороны!
— Ротгер, — Голос Олафа звучал жестко и грустно. — Я ценю вашу заботу, но Руперт уже взрослый и может поступать, как ему заблагорассудится. Меня не отпустят — это означает только то, что любой из вас волен уйти. Тот, кто пожелает.
— Я остаюсь с вами, Олаф, — спокойно ответил Вальдес.
Луиджи понял, что все ждут его ответа. Он пожал плечами:
— Ну что же, если Руппи свой выбор сделал… В таком случае, я тоже остаюсь.
— Создатель, разве так обращаются с гостями? — пробормотал Вальдес.
Всю ночь они дрогли под одним плащом; Луиджи особенно страдал от холода. Их заперли в пещере, вырубленной в скале; вход в нее преграждала грубо выструганная деревянная решетка. Ужин состоял из нескольких кусков вяленой рыбы и пригоршни сухарей. У решетки бодрствовали несколько воинов, закутанных в шкуры, вооруженных копьями и луками; Олаф несколько раз пытался заговорить с ними, но ему не ответили. Единственное, что оставалось пленникам — это дождаться утра и выяснить, наконец, что их ждет.
Наутро у пещеры появился король Церен, который поприветствовал пленников на своем странном дриксенском языке. С ним была его свита. Церен объяснил, что им принесут хорошей еды, а потом Олаф и Ротгер должны будут пойти с ним. Нет, он пока не может объяснить, зачем приглашает их, это позже; сейчас они должны поесть, чтобы восстановить силы.
— Каких же кошек они от нас хотят? — задал риторический вопрос Вальдес. — А, вот и завтрак! По крайней мере, голодом нас морить не собираются.
Завтрак и правда оказался не в пример лучше ужина: принесли жареное мясо, свежий хлеб и головку сыра.
— Олаф, послушайте, — тихо заговорил Вальдес. — Этот король Церен — единственный, кто вроде бы обращается с нами по-человечески. Не могли бы вы спросить у него, чего нам, собственно, следует ожидать?
— Я уже спрашивал, — ровно ответил Кальдмеер. — Но, похоже, он и сам не знает, что придет в голову его королеве… Или опасается говорить.
— Ну и король! — пробормотал Луиджи. — До смерти боится собственной жены.
— Здесь все не так просто, — заметил Олаф.
Руперт слушал молча, но про себя он продолжал возмущаться. Как его спутники могут позволять так с собой обращаться? Почему никто до сих пор не высказал этим дикарям, что они не игрушки в их руках? Мало ли что им еще придет в голову!
… Сани остановились у большого поселения; там было много убогих хижин из веток, покрытых шкурами, но встречались и ладные деревянные дома, и круглые каменные постройки, увенчанные башенками. Королева легко выпрыгнула из саней и подошла к пленникам. Она что-то сказала Церену — коротко и отрывисто. Тот обратился к Кальдмееру:
— На сегодняшнюю ночь мы поместим вас всех вместе. У вас будет огонь и пища. Но если попытаетесь сбежать — пеняйте на себя.
— Я надеюсь на ваше благоразумие, — вдруг мягко произнесла королева Цери-А, глядя на Олафа. — Вы же не хотите, чтобы ваши спутники пострадали?
— Одного мы должны отпустить и предоставить возможность добраться до Туманных островов, ваше величество, так гласит обычай, — напомнил ей король Церен.
Королева Цери-А властно указала на Кальдмеера:
— Этого я оставляю себе, судьба оставшихся трех мне безразлична.
Она еще раз осмотрела пленников, невольно придвинувшихся друг к другу. Вдруг Руперт вскочил и поднял руку:
— Если никто больше не согласен, это буду я!
Он видел испуг и недоверчивость на лице Олафа; похоже, что в эту минуту его, Руперта, ненависть достигла апогея. Это ведь все из-за него, бывшего адмирала цур зее! Вдруг Руперту показалось, что Олаф прочел его мысли… На мгновение стало стыдно. Но, если бы не проклятое состояние духа, в котором пребывал Кальдмеер после побега из Эйнрехта, Вальдес не затеял бы это дурацкое путешествие. Они не потеряли бы фелуку и не попали бы в плен к этим островным дикарям. Все из-за него!
Вальдес подскочил к Руперту:
— Вы понимаете, что вы делаете, лейтенант? Зачем? Возможно, мы смогли бы как-то договориться, чтобы нас не разлучали! А вы лезете на рожон, как глупый мальчишка!
— Оставьте меня в покое, вице-адмирал, — заговорил Руперт, холодно и зло. — Я не собираюсь сидеть тут и безропотно ждать своей участи, это унизительно!
Казалось, королеве эта перепалка доставила удовольствие. Она вопросительно глядела на Олафа, точно ожидая, что он скажет. Но тут Вальдес с силой схватил Руперта за руку.
— Подумайте, что вы делаете с адмиралом, Руперт! Это жестоко с вашей стороны!
— Ротгер, — Голос Олафа звучал жестко и грустно. — Я ценю вашу заботу, но Руперт уже взрослый и может поступать, как ему заблагорассудится. Меня не отпустят — это означает только то, что любой из вас волен уйти. Тот, кто пожелает.
— Я остаюсь с вами, Олаф, — спокойно ответил Вальдес.
Луиджи понял, что все ждут его ответа. Он пожал плечами:
— Ну что же, если Руппи свой выбор сделал… В таком случае, я тоже остаюсь.
— Создатель, разве так обращаются с гостями? — пробормотал Вальдес.
Всю ночь они дрогли под одним плащом; Луиджи особенно страдал от холода. Их заперли в пещере, вырубленной в скале; вход в нее преграждала грубо выструганная деревянная решетка. Ужин состоял из нескольких кусков вяленой рыбы и пригоршни сухарей. У решетки бодрствовали несколько воинов, закутанных в шкуры, вооруженных копьями и луками; Олаф несколько раз пытался заговорить с ними, но ему не ответили. Единственное, что оставалось пленникам — это дождаться утра и выяснить, наконец, что их ждет.
Наутро у пещеры появился король Церен, который поприветствовал пленников на своем странном дриксенском языке. С ним была его свита. Церен объяснил, что им принесут хорошей еды, а потом Олаф и Ротгер должны будут пойти с ним. Нет, он пока не может объяснить, зачем приглашает их, это позже; сейчас они должны поесть, чтобы восстановить силы.
— Каких же кошек они от нас хотят? — задал риторический вопрос Вальдес. — А, вот и завтрак! По крайней мере, голодом нас морить не собираются.
Завтрак и правда оказался не в пример лучше ужина: принесли жареное мясо, свежий хлеб и головку сыра.
Страница 3 из 10
