Фандом: Отблески Этерны. Они все-таки оказались в Неведомых Землях, но совсем не так, как предполагал Руперт.
Добавить в моё избранное
34 мин, 46 сек 820
— отчаянно выкрикнул Джильди. — Смотрите, я пытаюсь взять другой курс, а нас разворачивает обратно… Какого Леворукого вообще происходит?
— Успокойтесь, капитан Джильди, — посоветовал Олаф. — Если будете продолжать свои попытки, мы развернемся боком к волне и нас захлестнет. Не лучше ли отдаться пока на волю стихии?
Руперт с досадой посмотрел на адмирала цур зее и хотел было что-то сказать, но по днищу корабля что-то громко заскрежетало. Фелука вздрогнула всем корпусом и остановилась как вкопанная.
— Леворукий и все его кошки! — выругался Вальдес. — Похоже, Луиджи, ты посадил нас на мель!
— Да ведь это не я! — возмущенно оправдывался Джильди. — Посмотрел бы я, что ты на моем месте…
Он не договорил: они услышали характерный плеск весел и негромкие голоса: разобрать, что говорят, было невозможно. Значит, остров обитаем, здесь им могут оказать помощь! Или же…
Луиджи вздрогнул: в воздухе что-то свистнуло, и несколько железных крючьев впились в фальшборт обездвиженной фелуки. Не успел он опомниться, как увидел, что на палубу посыпались гибкие тела, в коротких одеяниях из шкур, перепоясанных ремнями. В руках незнакомцев были легкие копья и широкие мечи. Некоторые были вооружены луками и пращами. Это были высокие, стройные, отлично сложенные люди; потрясенно вглядываясь в их лица, Луиджи заметил, что почти у всех у них белоснежная кожа и черные, как ночь, глаза.
Секундное замешательство — и Вальдес, Руппи и Луиджи одновременно выхватили шпаги. Олаф остался неподвижен, он молча, в упор смотрел на незваных гостей… Тут сбившиеся в толпу незнакомцы расступились, давая дорогу одному из них, по-видимому, главарю. Предводитель вышел вперед, откинул меховой капюшон — и Луиджи застыл в изумлении: это была женщина.
Она тоже была высока и стройна, в длинном плаще, подбитом мехом; из-под плаща виднелся меч в украшенных разноцветными камнями ножнах. Она внимательно вгляделась в лица новоприбывших, задержав взгляд на Кальдмеере. Затем что-то сказала. Луиджи не понял ни слова, но, к его изумлению, Олаф, немного помедлив, ответил.
— Олаф, неужто вы понимаете их язык? — прошипел Вальдес. — Но… каким образом?
— Этот язык вроде бы похож на дриксенский, — неуверенно пробормотал Руппи. — Но я тоже почти ничего не понимаю…
Луиджи шикнул на них: рядом с женщиной возник воин — немного выше ее ростом, тоже в богатых мехах. Он что-то уверенно сказал ей; она ответила, резко и пренебрежительно. Однако тот не унимался и продолжал настаивать. В конце концов, собеседница передернула плечами и нехотя кивнула. Воин в мехах начал что-то говорить, обращаясь к Олафу.
Их язык и правда походил на дриксенский, только звучал странно: в нем было много непонятных Руперту выражений и оборотов. Впрочем, Кальдмеер, похоже, понимал почти все. Островитяне разговаривают на каком-то дриксенском диалекте? Или… Тут Руперта осенило: Олаф ведь рассказывал, что его дед со стороны матери был родом с северных островов и тоже говорил на странном древнем варитском наречии. Но куда же их сейчас забросило?
— Это остров Це-ри, а его жители называют себя цериаты. Не знаю, что это означает, но их король, его имя Церен — назвал свое племя «лунным племенем».
— Этот, в мехах, и есть король Церен? А кто эта женщина? — полюбопытствовал Вальдес.
— Женщина, насколько я понял, королева — здесь главная она, а не король. Во всяком случае, разговаривала она с ним весьма властно. Ее зовут Цери-А, что означает «лунная королева».
— Надо же, — пробормотал Вальдес, — их язык не отличается разнообразием.
— У них тут все завязано на луне, — пояснил Олаф. — Сегодня какая-то особая ночь; как мне объяснил Церен, в эту ночь луна всегда приводит к ним чужеземцев, гостей из дальних земель. Так что, можно сказать, они нас ждали. И еще он сказал: мы им для чего-то нужны.
— Надеюсь, не для жертвоприношений, — усмехнулся Вальдес. — Хотя, учитывая, что нас обезоружили…
Это было правдой. Неожиданно было и то, что, когда их перевезли на берег, зачем-то заставили разоблачиться донага, к изумлению и стыду Руперта. Королева Цери-А в сопровождении своей свиты отдала приказание властным и резким голосом, а когда Руппи жестом выразил свое несогласие, на него немедленно навели заряженные арбалеты. Пришлось повиноваться, хотя он так и кипел от негодования. Вальдес же и Луиджи шепотом посоветовали ему не сопротивляться: мол, это еще не худшее, что может быть. Цери-А пристально осмотрела каждого из них, и кажется, осталась довольна; затем им разрешили одеться, но королева все расхаживала подле, провожая взглядом каждое движение чужестранцев. «Точно жеребцов на ярмарке покупает!» — подумалось Руппи. Затем вооруженные луками и арбалетами цериаты окружили их двойным кольцом и куда-то повели… Фелука так и осталась, пригвожденная к мели; похоже, о ней никто не заботился — цериатам были нужны лишь пленники.
— Успокойтесь, капитан Джильди, — посоветовал Олаф. — Если будете продолжать свои попытки, мы развернемся боком к волне и нас захлестнет. Не лучше ли отдаться пока на волю стихии?
Руперт с досадой посмотрел на адмирала цур зее и хотел было что-то сказать, но по днищу корабля что-то громко заскрежетало. Фелука вздрогнула всем корпусом и остановилась как вкопанная.
— Леворукий и все его кошки! — выругался Вальдес. — Похоже, Луиджи, ты посадил нас на мель!
— Да ведь это не я! — возмущенно оправдывался Джильди. — Посмотрел бы я, что ты на моем месте…
Он не договорил: они услышали характерный плеск весел и негромкие голоса: разобрать, что говорят, было невозможно. Значит, остров обитаем, здесь им могут оказать помощь! Или же…
Луиджи вздрогнул: в воздухе что-то свистнуло, и несколько железных крючьев впились в фальшборт обездвиженной фелуки. Не успел он опомниться, как увидел, что на палубу посыпались гибкие тела, в коротких одеяниях из шкур, перепоясанных ремнями. В руках незнакомцев были легкие копья и широкие мечи. Некоторые были вооружены луками и пращами. Это были высокие, стройные, отлично сложенные люди; потрясенно вглядываясь в их лица, Луиджи заметил, что почти у всех у них белоснежная кожа и черные, как ночь, глаза.
Секундное замешательство — и Вальдес, Руппи и Луиджи одновременно выхватили шпаги. Олаф остался неподвижен, он молча, в упор смотрел на незваных гостей… Тут сбившиеся в толпу незнакомцы расступились, давая дорогу одному из них, по-видимому, главарю. Предводитель вышел вперед, откинул меховой капюшон — и Луиджи застыл в изумлении: это была женщина.
Она тоже была высока и стройна, в длинном плаще, подбитом мехом; из-под плаща виднелся меч в украшенных разноцветными камнями ножнах. Она внимательно вгляделась в лица новоприбывших, задержав взгляд на Кальдмеере. Затем что-то сказала. Луиджи не понял ни слова, но, к его изумлению, Олаф, немного помедлив, ответил.
— Олаф, неужто вы понимаете их язык? — прошипел Вальдес. — Но… каким образом?
— Этот язык вроде бы похож на дриксенский, — неуверенно пробормотал Руппи. — Но я тоже почти ничего не понимаю…
Луиджи шикнул на них: рядом с женщиной возник воин — немного выше ее ростом, тоже в богатых мехах. Он что-то уверенно сказал ей; она ответила, резко и пренебрежительно. Однако тот не унимался и продолжал настаивать. В конце концов, собеседница передернула плечами и нехотя кивнула. Воин в мехах начал что-то говорить, обращаясь к Олафу.
Их язык и правда походил на дриксенский, только звучал странно: в нем было много непонятных Руперту выражений и оборотов. Впрочем, Кальдмеер, похоже, понимал почти все. Островитяне разговаривают на каком-то дриксенском диалекте? Или… Тут Руперта осенило: Олаф ведь рассказывал, что его дед со стороны матери был родом с северных островов и тоже говорил на странном древнем варитском наречии. Но куда же их сейчас забросило?
— Это остров Це-ри, а его жители называют себя цериаты. Не знаю, что это означает, но их король, его имя Церен — назвал свое племя «лунным племенем».
— Этот, в мехах, и есть король Церен? А кто эта женщина? — полюбопытствовал Вальдес.
— Женщина, насколько я понял, королева — здесь главная она, а не король. Во всяком случае, разговаривала она с ним весьма властно. Ее зовут Цери-А, что означает «лунная королева».
— Надо же, — пробормотал Вальдес, — их язык не отличается разнообразием.
— У них тут все завязано на луне, — пояснил Олаф. — Сегодня какая-то особая ночь; как мне объяснил Церен, в эту ночь луна всегда приводит к ним чужеземцев, гостей из дальних земель. Так что, можно сказать, они нас ждали. И еще он сказал: мы им для чего-то нужны.
— Надеюсь, не для жертвоприношений, — усмехнулся Вальдес. — Хотя, учитывая, что нас обезоружили…
Это было правдой. Неожиданно было и то, что, когда их перевезли на берег, зачем-то заставили разоблачиться донага, к изумлению и стыду Руперта. Королева Цери-А в сопровождении своей свиты отдала приказание властным и резким голосом, а когда Руппи жестом выразил свое несогласие, на него немедленно навели заряженные арбалеты. Пришлось повиноваться, хотя он так и кипел от негодования. Вальдес же и Луиджи шепотом посоветовали ему не сопротивляться: мол, это еще не худшее, что может быть. Цери-А пристально осмотрела каждого из них, и кажется, осталась довольна; затем им разрешили одеться, но королева все расхаживала подле, провожая взглядом каждое движение чужестранцев. «Точно жеребцов на ярмарке покупает!» — подумалось Руппи. Затем вооруженные луками и арбалетами цериаты окружили их двойным кольцом и куда-то повели… Фелука так и осталась, пригвожденная к мели; похоже, о ней никто не заботился — цериатам были нужны лишь пленники.
Страница 2 из 10
