Ничего не страшно

Вокруг раздавались непонятные голоса десятков человек, и различить их не было никаких сил и желания, но картинки стали угасать.

— Габ'гиэль! Габ'гиэль! Она жива?

— Рон, у тебя всё в порядке?

— Эй, что там с Гарри?

— Гарри, ты как? Откликнись!

— Эй, Гарри, ты вообще живой?

— С тобой всё в порядке?

Голоса невероятно раздражали, но потихоньку возвращали в реальный мир, неприятный и ненужный. Почему-то всегда, всегда, когда можно уже было, наконец, сдохнуть, находилось что-то, что возвращало обратно, к проблемам, которые решить будет посложнее, чем нейтрализовать захваченного Волдемортом профессора ЗОТИ.

— Да. В н-н-норме. Ща. От-дыш-шусь. И пойду.

— Гарри, тебе поставили сорок пять очков. Это второй результат после Седрика, получившего сорок семь из-за возвращения чуть позже срока. Дальше находится Крам с сорока очками, и Флёр, не сумевшей выполнить задание до конца, дали двадцать пять очков. Тебе вообще хотели после рассказа тритонов дать чуть ли не высший балл за благородство, но кажется, Каркаров опять постарался снизить твою оценку как можно больше. Следующее испытание будет двадцать четвёртого июня, — Гарри в данный момент больше всего хотел, чтобы Гермиона, наконец, заткнулась, но её было не остановить, как прущий напролом танк. — Ты как, отдохнул?

— Да-да-да. Всё хорошо.

— Нормально справился?

— Знаешь, я чуть не сдох! — хотелось добавить подруге, что лучше б он и впрямь сдох, но Гермиона бы не оценила. Впрочем, она бы и это высказывание недооценила, но, к счастью для Гарри, к ним подбежала Флёр, стремящаяся поблагодарить спасителя своей сестры. Нет, Гарри, конечно, тянул на Спасителя в желании спасать оказавшихся под водой людей, но подумалось, что куда больше пользы было бы от умения хождения по поверхности воды вместо барахтания в самой её гуще. А Флёр тем временем в своём упорстве постепенно догоняла Гермиону.

— 'Арри, ты спас мою сест'у, и я никогда этого не забуду, спасибо тебе! — Флёр наклонилась и расцеловала не могущего оказать сопротивления героя, — если тебе нужна будет помощь, не стесняйся поп'осить её у меня, я всегда буду на твоей сто'оне.

«'Арри» больше всего хотел сказать что-нибудь вроде:«Да идите все в жопу! Отстаньте от меня!», — но он справился с собой и даже ответил, что он просто сделал именно то, что был должен сделать как уважающий себя человек, чем заслужил ещё одну порцию восхищения от француженки — и эту порцию он искренне боялся не пережить.

Отбившись, в конце концов, от друзей и поклонников, Гарри приложил все силы, чтобы направиться в сторону Хогвартса в одиночку, не выслушивания поздравлений и хвалебных од в свою честь, которые так много людей пыталось после этого испытания ему высказать. Но, как уже упоминалось, Гарри не считал свой поступок действительно выдающимся и требовавшим храбрости и настоящей смелости — страха перед подобного рода опасностью у него уже давно не было. Сейчас следовало заняться совершенно другим: привести, наконец, путающиеся мысли в порядок и задуматься над тем, что же делать дальше. Как же разбираться с той ситуацией с девушками, в которую он сам себя умудрился загнать.

В конце концов, почему он любит Чжоу? Что его вообще связывает с этой райвенкловкой? Чем она ему так приглянулась, что покорила его сердце? Да, она отличный ловец, но о чём с ней говорить, как проводить время?

Просто стоять, сидеть, ходить и молчать, прерываясь время от времени на поцелуи? И что вообще, кроме славы и профессионализма в качестве ловца, может её в Гарри привлекать? Гарри вдруг с ужасом обнаружил, что про Чжоу он не знает практически ничего и не может себе представить ни единой сцены их совместного времяпрепровождения, в которой, наблюдая за поведением Чжоу, он мог хоть с какой-то уверенностью сказать: да, именно эта девушка является настоящей Чжоу, именно так он себе её представляет. Образ той, в кого он был влюблён, оказался таким расплывчатым и эфемерным, что переставал существовать, как только на него обращали пристальное внимание. Не было вообще понятно, каким именно образом Гарри умудрился в неё влюбиться, потому что не получалось представить себе, в кого он влюбился. Понятно, что он мог влюбиться в Чжоу как в какую-то абстрактную девушку, не имеющую отношение к реальной ученице Райвенкло, но это был бы какой-то конкретный образ, какая-то девушка, которая могла бы где-то существовать — пусть даже только в его голове. Но тут такого не было. Значит, получается, что он влюблён… ни в кого? В пустоту, из которой проглядывают черты симпатичной китаянки? Всё оказалось таким простым, что нельзя было себе и представить. Этого просто нельзя было понять, просто нельзя было…

С Кэти же всё выходило по-другому. Оказалось, с ней Гарри объединял не только Хогвартс и квиддич, но и немало ситуаций: бредовых, пикантных, откровенно невозможных.