Фандом: Fullmetal Alchemist. В этом году прошение подали только четверо. Старшему — двадцать восемь, младшему… Хэккель сощурился, глядя в плотные деревянные гранки с предварительными прошениями, скривился и сплюнул.
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 197
Зрение хорошее, слышу, как муха пролетает, и это… — он показательно расправил ещё узкие, но обещавшие неплохо раздаться плечи, — вроде бы тоже ничего. Это по возрасту, да? Маловат?
— И ещё вот поэтому. — Морриган перехватил его за запястье и укоризненно вывернул, демонстрируя контраст между худой подростковой кистью и собственной жилистой лапой. — Ни жил, ни мяса, ничего. Тело не сдюжит. Ты и сегодня не выдержал. А если бы бабахнуло не под библиотекой, а под зданием правительства? Засандалили бы тебя под «тройку» и вписали пожизненное, если не хуже!
— Сегодня не выдержал, а завтра смогу. — Подросток резко, но уже более осторожно высвободил руку. — Натренируюсь. Буду лучше.
— А чего раньше не тренировался? Почему ты вообще сюда рвёшься?
— Потому что армия — это единственное бесплатное образование, которое можно получить в этой стране, — безжалостно вынес вердикт юноша. — Вот почему.
Морриган посмотрел на его перешитую куртку и явно более старые, чем полагалось бы, уличные башмаки и не ответил.
— Впрочем, оставьте. — Подросток хмуро отмахнулся, нервно вынул из кармана картонный коробок, вытянул зубами сигарету из надорванного уголка и чиркнул спичкой по краю, бережно прикрывая тлеющий кончик серной спички краем ладони.
Морриган пригляделся и нервно поперхнулся.
— Ты что, куришь?!
— Вот только не надо говорить, как мой сосед! — фыркнул подросток, сосредоточенно стряхивая дымок со спички, с видимой мукой в глазах длинно затягиваясь и сдавленно кашляя.
Недрогнувшей рукой Морриган отвесил мальчишке затрещину.
— Чтоб тебя…! — по-уличному ругнулся тот, поперхнувшись, и с сожалением спрятал сигареты.
Сосед тяжело вздохнул и обмяк, развалившись на скамье и запрокинув голову, вперив здоровый глаз в лиловеющее небо.
— Ты, это, бросай. Покрепче будешь. А то станешь кашлять кровью — точно не возьмут.
Проваленный вздохнул и, ссутулившись, стиснул ладонями край скамьи и начал по-детски болтать ногами.
— Тебе легко говорить. Ты вон какой конь.
— А толку-то? — рассмеялся Морриган. — Здоровый — то да. Мозгами вон меня природа обделила.
— Но ведь тебя взяли в государственные алхимики, а меня нет.
— Да я не об этом! — Морриган недовольно хлопнул себя по лбу. — Вот ты — ты как всё это понимаешь?
— Ну, из книг. Как и все.
— Не из книг. Если бы у тебя только книги были, то ты бы всё контролировал. А у тебя — вон что!
Юноша по-детски присвистнул.
— И не знаю, как объяснить. Знаешь, как оно похоже?
— Ну? — Морриган заинтересованно скосился на чётко вырисовывавшийся на фоне вечернего неба востроносый профиль.
— Как жилы под землёй. Вот этак тянутся, — мальчишка провёл растопыренными пальцами по штанам, — много-много. Одну рванёшь — ж-жих! И взрыв. Только я много чего тяну.
Новый знакомый, кажется, чуть виновато улыбнулся — впервые за вечер.
— Научишься, — тоном бывалого матёрого солдата отозвался Морриган и устало закрыл глаза. — Обмоем твой провал, а? У меня есть знакомый бармен на Эндо, нальёт хорошего вина. Как тебя звать-то, напомни?
— Кимбли я. Но я не могу, — извинился мальчишка, деловито поправляя расстёгнутый воротник и вставая, с наслаждением потягиваясь и жмурясь после долгого сидения. — Мать ждёт. Я обещал прийти к семи и помочь с ужином. Она и так расстроится, когда узнает, что я наделал…
— Валяй тогда, Кимбаль. — Морриган тоже встал и хлопнул его по плечу. — На следующий год, как сдашь, узнавай, в каком гарнизоне служит Томаш Морриган из Сардэ.
— На кой чёрт? — насторожился мальчишка.
— Должен же тебя кто-то на руках держать, когда перед строем будет проходить генерал! Хоть посмотришь на мейстера главнокомандующего, малёк!
Шутка была скверная — все знали, что перед высшими чинами следует стоять только навытяжку и никак иначе; но для Кимбли этого было достаточно, и Морриган покачнулся от ощутимого толчка в плечо.
— Пошёл ты знаешь куда!
Неполных восемнадцать, вспомнил Морриган, глядя в худую спину будущему сослуживцу: тот шёл не особенно торопясь и пинал носками потрёпанных башмаков камешки.
А выглядит года на три младше.
Кимбли никогда не был сильным ни физически, ни даже морально — и знал об этом куда лучше, чем прочие. Куда лучше, чем офицер, которому он принёс прошение о вступлении в ряды аместрийской армии; куда лучше, чем родная мать.
Кимбли должно было исполниться восемнадцать через месяц с лишним, и меньше всего он хотел умирать — всё равно по какой причине: меньше всего — из-за собственного, ещё толком не отшлифованного и отчаянно выплеснувшегося наружу необузданного мастерства, совладать с которым оказалась для него делом слишком трудным.
— И ещё вот поэтому. — Морриган перехватил его за запястье и укоризненно вывернул, демонстрируя контраст между худой подростковой кистью и собственной жилистой лапой. — Ни жил, ни мяса, ничего. Тело не сдюжит. Ты и сегодня не выдержал. А если бы бабахнуло не под библиотекой, а под зданием правительства? Засандалили бы тебя под «тройку» и вписали пожизненное, если не хуже!
— Сегодня не выдержал, а завтра смогу. — Подросток резко, но уже более осторожно высвободил руку. — Натренируюсь. Буду лучше.
— А чего раньше не тренировался? Почему ты вообще сюда рвёшься?
— Потому что армия — это единственное бесплатное образование, которое можно получить в этой стране, — безжалостно вынес вердикт юноша. — Вот почему.
Морриган посмотрел на его перешитую куртку и явно более старые, чем полагалось бы, уличные башмаки и не ответил.
— Впрочем, оставьте. — Подросток хмуро отмахнулся, нервно вынул из кармана картонный коробок, вытянул зубами сигарету из надорванного уголка и чиркнул спичкой по краю, бережно прикрывая тлеющий кончик серной спички краем ладони.
Морриган пригляделся и нервно поперхнулся.
— Ты что, куришь?!
— Вот только не надо говорить, как мой сосед! — фыркнул подросток, сосредоточенно стряхивая дымок со спички, с видимой мукой в глазах длинно затягиваясь и сдавленно кашляя.
Недрогнувшей рукой Морриган отвесил мальчишке затрещину.
— Чтоб тебя…! — по-уличному ругнулся тот, поперхнувшись, и с сожалением спрятал сигареты.
Сосед тяжело вздохнул и обмяк, развалившись на скамье и запрокинув голову, вперив здоровый глаз в лиловеющее небо.
— Ты, это, бросай. Покрепче будешь. А то станешь кашлять кровью — точно не возьмут.
Проваленный вздохнул и, ссутулившись, стиснул ладонями край скамьи и начал по-детски болтать ногами.
— Тебе легко говорить. Ты вон какой конь.
— А толку-то? — рассмеялся Морриган. — Здоровый — то да. Мозгами вон меня природа обделила.
— Но ведь тебя взяли в государственные алхимики, а меня нет.
— Да я не об этом! — Морриган недовольно хлопнул себя по лбу. — Вот ты — ты как всё это понимаешь?
— Ну, из книг. Как и все.
— Не из книг. Если бы у тебя только книги были, то ты бы всё контролировал. А у тебя — вон что!
Юноша по-детски присвистнул.
— И не знаю, как объяснить. Знаешь, как оно похоже?
— Ну? — Морриган заинтересованно скосился на чётко вырисовывавшийся на фоне вечернего неба востроносый профиль.
— Как жилы под землёй. Вот этак тянутся, — мальчишка провёл растопыренными пальцами по штанам, — много-много. Одну рванёшь — ж-жих! И взрыв. Только я много чего тяну.
Новый знакомый, кажется, чуть виновато улыбнулся — впервые за вечер.
— Научишься, — тоном бывалого матёрого солдата отозвался Морриган и устало закрыл глаза. — Обмоем твой провал, а? У меня есть знакомый бармен на Эндо, нальёт хорошего вина. Как тебя звать-то, напомни?
— Кимбли я. Но я не могу, — извинился мальчишка, деловито поправляя расстёгнутый воротник и вставая, с наслаждением потягиваясь и жмурясь после долгого сидения. — Мать ждёт. Я обещал прийти к семи и помочь с ужином. Она и так расстроится, когда узнает, что я наделал…
— Валяй тогда, Кимбаль. — Морриган тоже встал и хлопнул его по плечу. — На следующий год, как сдашь, узнавай, в каком гарнизоне служит Томаш Морриган из Сардэ.
— На кой чёрт? — насторожился мальчишка.
— Должен же тебя кто-то на руках держать, когда перед строем будет проходить генерал! Хоть посмотришь на мейстера главнокомандующего, малёк!
Шутка была скверная — все знали, что перед высшими чинами следует стоять только навытяжку и никак иначе; но для Кимбли этого было достаточно, и Морриган покачнулся от ощутимого толчка в плечо.
— Пошёл ты знаешь куда!
Неполных восемнадцать, вспомнил Морриган, глядя в худую спину будущему сослуживцу: тот шёл не особенно торопясь и пинал носками потрёпанных башмаков камешки.
А выглядит года на три младше.
Кимбли никогда не был сильным ни физически, ни даже морально — и знал об этом куда лучше, чем прочие. Куда лучше, чем офицер, которому он принёс прошение о вступлении в ряды аместрийской армии; куда лучше, чем родная мать.
Кимбли должно было исполниться восемнадцать через месяц с лишним, и меньше всего он хотел умирать — всё равно по какой причине: меньше всего — из-за собственного, ещё толком не отшлифованного и отчаянно выплеснувшегося наружу необузданного мастерства, совладать с которым оказалась для него делом слишком трудным.
Страница 2 из 3
