Фандом: Отблески Этерны. Разрываясь между двумя женщинами, которых любит, Робер принимает мучительное решение. Или кто-то принимает за него?
Добавить в моё избранное
3 мин, 3 сек 97
— А потом я вошёл в спальню, — вздохнул Робер Эпинэ и подпёр щёку кулаком. — Думал сделать ей сюрприз. Ну откуда же я мог знать?
Алва подлил ему ещё вина, но он словно не заметил.
— А что было дальше? — поинтересовался Алва, не дождавшись продолжения рассказа.
— Они были там вдвоём. Видимо, недавно уединились, — в голосе Робера была вся скорбь мира. — Марианна уже успела расшнуровать ей корсаж.
— Может быть, вы не так поняли происходящее? — мягко поинтересовался Алва. — Что если Марианна помогала Мэллит с туалетом?
— Нет. — Робер закрыл глаза ладонью, как будто пытался защититься от картины, которая вставала перед его мысленным взором. — Так с платьем не помогают. Она ласкала её грудь.
Безгрешная Мэллит наверняка плохо понимала, что происходит, но он видел её лицо. Раскрасневшееся, с зажмуренными глазами и чувственно приоткрытым ртом. Он никогда не представлял её себе такой, никогда не оскорблял подобными мыслями. А Марианна не постеснялась претворить в реальность даже те его фантазии, о которых он не смел и подумать.
— Что же, — серьёзно сказал Алва, отпивая вино, — может быть, обе дамы специально договорились разыграть перед вами эту милую пикантную сцену?
Робер отнял ладонь, чтобы посмотреть на него внимательнее.
— Что вы имеете в виду, герцог?
— Мне известно, что вы были влюблены в Мэллит, но потом встретили Марианну и полюбили её до такой степени, что стали требовать, чтобы бедняга барон с ней развёлся, — проговорил Алва. — Но потом вы… гм… словно замерли в нерешительности. Вероятно, дамы, зная эту вашу особенность, решили подтолкнуть вас к выбору. Остроумно, должен признать.
Теперь Робер выглядел как человек, на которого свалились все беды мира.
— Но ведь… — проговорил он. — Я ведь ушёл!
Алва качнул бокалом и тонко улыбнулся:
— Это и был ваш выбор. Готов поспорить, вам не пришло в голову поинтересоваться у дам, не нуждаются ли они в вашем обществе.
Лицо Робера пошло пятнами.
— Я бы никогда этого не сделал! — воскликнул он.
— И поэтому вы пьёте со мной вместо того, чтобы предаваться любви с двумя женщинами сразу, — подытожил Алва.
Робер потёр глаза позаимствованным у него жестом.
— Великолепно, — вздохнул он. — Теперь у меня нет никого.
— Могу дать совет отплатить этим хитрым дамам той же монетой, — ответил Алва. — Они, конечно, решили, что теперь вы станете мучиться и страдать и наконец-то сделаете выбор в пользу одной из них. Той, которая быстрее соперницы решит обратить на вас своё внимание. Но когда одна из них или обе застанут вас совершенно счастливым, да ещё и, например, в объятиях мужчины…
Гневно уставившись на него, Робер процедил:
— Продолжайте…
— Так вот, они поймут, что натворили, — весело пояснил Алва. — Своей маленькой интригой они отвратили вас от женского пола вовсе! Тут уж любая будет рвать на себе волосы.
— Я не хочу, чтобы они страдали!
— Воля ваша. А я бы поступил именно так. Готов поспорить, они бросятся к вам, умоляя передумать…
— И я снова окажусь перед выбором! — зло выплюнул Робер.
— А вы не хотите выбирать? — удивился Алва. — К сожалению, иметь двух жён сразу запрещено. Ну, или вы просто сделали верный выбор, оставив дам развлекаться друг с другом. Хотя насчёт мужских объятий я бы подумал…
Робер вздрогнул, поймав устремлённый на него взгляд. Глупо было спрашивать, что Алва имел в виду. Впрочем, что бы это ни было, жизнь не окончилась.
— Я… я склонен с вами согласиться, — пробормотал он.
— Что-что вы сказали? — Алва, не расслышав, наклонился поближе.
— Я согласен!
Марианна безотчётно улыбалась, кончиками пальцев проводя по груди и животу млеющей в её объятиях Мэллит. Гоганни оказалась чудо как хороша, она краснела, смущалась и что-то лепетала в ответ на щедрые ласки. Алва никогда не ошибался с выбором, а Марианна всё ещё считала себя ему обязанной. А герцогу Эпинэ не повезло, что он влюбился в неё и баронессу Сакаци одновременно.
Теперь Мэллит от неё никуда не уйдёт, а уж Робера не отпустит Алва. Это была замечательная интрига!
Алва подлил ему ещё вина, но он словно не заметил.
— А что было дальше? — поинтересовался Алва, не дождавшись продолжения рассказа.
— Они были там вдвоём. Видимо, недавно уединились, — в голосе Робера была вся скорбь мира. — Марианна уже успела расшнуровать ей корсаж.
— Может быть, вы не так поняли происходящее? — мягко поинтересовался Алва. — Что если Марианна помогала Мэллит с туалетом?
— Нет. — Робер закрыл глаза ладонью, как будто пытался защититься от картины, которая вставала перед его мысленным взором. — Так с платьем не помогают. Она ласкала её грудь.
Безгрешная Мэллит наверняка плохо понимала, что происходит, но он видел её лицо. Раскрасневшееся, с зажмуренными глазами и чувственно приоткрытым ртом. Он никогда не представлял её себе такой, никогда не оскорблял подобными мыслями. А Марианна не постеснялась претворить в реальность даже те его фантазии, о которых он не смел и подумать.
— Что же, — серьёзно сказал Алва, отпивая вино, — может быть, обе дамы специально договорились разыграть перед вами эту милую пикантную сцену?
Робер отнял ладонь, чтобы посмотреть на него внимательнее.
— Что вы имеете в виду, герцог?
— Мне известно, что вы были влюблены в Мэллит, но потом встретили Марианну и полюбили её до такой степени, что стали требовать, чтобы бедняга барон с ней развёлся, — проговорил Алва. — Но потом вы… гм… словно замерли в нерешительности. Вероятно, дамы, зная эту вашу особенность, решили подтолкнуть вас к выбору. Остроумно, должен признать.
Теперь Робер выглядел как человек, на которого свалились все беды мира.
— Но ведь… — проговорил он. — Я ведь ушёл!
Алва качнул бокалом и тонко улыбнулся:
— Это и был ваш выбор. Готов поспорить, вам не пришло в голову поинтересоваться у дам, не нуждаются ли они в вашем обществе.
Лицо Робера пошло пятнами.
— Я бы никогда этого не сделал! — воскликнул он.
— И поэтому вы пьёте со мной вместо того, чтобы предаваться любви с двумя женщинами сразу, — подытожил Алва.
Робер потёр глаза позаимствованным у него жестом.
— Великолепно, — вздохнул он. — Теперь у меня нет никого.
— Могу дать совет отплатить этим хитрым дамам той же монетой, — ответил Алва. — Они, конечно, решили, что теперь вы станете мучиться и страдать и наконец-то сделаете выбор в пользу одной из них. Той, которая быстрее соперницы решит обратить на вас своё внимание. Но когда одна из них или обе застанут вас совершенно счастливым, да ещё и, например, в объятиях мужчины…
Гневно уставившись на него, Робер процедил:
— Продолжайте…
— Так вот, они поймут, что натворили, — весело пояснил Алва. — Своей маленькой интригой они отвратили вас от женского пола вовсе! Тут уж любая будет рвать на себе волосы.
— Я не хочу, чтобы они страдали!
— Воля ваша. А я бы поступил именно так. Готов поспорить, они бросятся к вам, умоляя передумать…
— И я снова окажусь перед выбором! — зло выплюнул Робер.
— А вы не хотите выбирать? — удивился Алва. — К сожалению, иметь двух жён сразу запрещено. Ну, или вы просто сделали верный выбор, оставив дам развлекаться друг с другом. Хотя насчёт мужских объятий я бы подумал…
Робер вздрогнул, поймав устремлённый на него взгляд. Глупо было спрашивать, что Алва имел в виду. Впрочем, что бы это ни было, жизнь не окончилась.
— Я… я склонен с вами согласиться, — пробормотал он.
— Что-что вы сказали? — Алва, не расслышав, наклонился поближе.
— Я согласен!
Марианна безотчётно улыбалась, кончиками пальцев проводя по груди и животу млеющей в её объятиях Мэллит. Гоганни оказалась чудо как хороша, она краснела, смущалась и что-то лепетала в ответ на щедрые ласки. Алва никогда не ошибался с выбором, а Марианна всё ещё считала себя ему обязанной. А герцогу Эпинэ не повезло, что он влюбился в неё и баронессу Сакаци одновременно.
Теперь Мэллит от неё никуда не уйдёт, а уж Робера не отпустит Алва. Это была замечательная интрига!
