Фандом: Гарри Поттер. Министерство уже захвачено, но собрания Ордена продолжаются. Но что можно сделать при утечке информации?
Добавить в моё избранное
14 мин, 24 сек 250
Только тогда Гарри, наконец, будто очнулся от сна. Он словно понял, зачем ходил по этому замкнутому пространству — отсюда должно было легко улетать. И эта лёгкость пронзила его, заставив направить своё внимание не на мрачные мысли, вглубь, а наружу, словно выйдя за пределы собственного тела…
Забавно, но ровно в тот момент, когда стрелка часов остановилась на намеченной отметке, что-то неуловимо изменилось и вокруг. Вероятно, именно так ощущалась установка антиаппарационного барьера — или это просто Гарри так показалось. В любом случае, когда через пару минут до комнаты донёсся запах гари, все находившиеся внутри поняли, что враг начал операцию по их устранению. Нет, никто не стал проводить штурм дома или пытаться обрушить стены или потолки «бомбардой» и прочими заклинаниями такого типа — выбран был куда более рациональный подход. После того, как пути отступления в виде каминов или аппарации были отрезаны, всех, кто находился внутри, можно было просто выкурить. Или спалить, если кто не хотел покидать дом. Гарри так и не понял, поджигали ли их для надёжности«адским пламенем» или обошлись более простыми, но безопасными в использовании методами — но это было и не особенно важно. Важно было хватать мётлы и выбираться из горящего здания.
Поскольку выходы из окон держались под прицелом палочек наверняка, по плану они должны были выбить кусок стены и сразу же вылетать наружу, пока противник не догадался среагировать. Всё уже было подготовлено, и первое же групповое «редукто» образовало в стене внушительную дыру, в которую в течение нескольких секунд и вылетели пять мётел. Ещё через мгновение прямо в дыру и куски стены рядом ударило несколько заклятий, но никого из беглецов они не задели. Вылетев, Гарри, меняя траекторию, огляделся. Показалось забавным, что, несмотря на тот факт, что Министерство уже было захвачено, и власть была у них, Пожиратели всё равно продолжали носить маски, скрывая за ними свои лица. И Волдеморта среди встречающей их группы, судя по всему, не было — и это было очень хорошей новостью.
Когда до Гарри донеслись крики, гласящие о том, что его, Гарри Поттера, заметили, пора было приступать ко второй части плана. Если Кингсли не ошибался, именно за ним погонится основная масса преследователей, у которых были мётлы, поэтому до максимальной скорости он на своей «Молнии» не разгонялся, больше сосредоточившись на том, чтобы лететь по зигзагообразной траектории, делая внезапные рывки то вверх, то вниз, то в одну или другую сторону — как и советовал ему Кингсли во время инструктажа. Ему вообще изначально не хотели доверять такую опасную роль, ограничившись метаморфизмом Тонкс или его волосами для оборотного зелья, но так вышло, что именно Гарри лучше всего для этого подходил — и отказываться он не собирался. Тем более что и вызывался он сам, как, впрочем, поступал всегда.
Полёт захватил его: и ветер в лицо, и ощущения того, что он, наконец, стал полноценным самим собой единым целым с метлой. Наверное, он даже не мог объяснить, как ему удавалось следить за своими преследователями — глаз на затылке у него определённо не было, и тем не менее, он отчётливо ощущал, как движутся, рассекая холодный воздух, ещё около десятка Пожирателей. Время от времени рядом пролетали лучи заклинаний, уносясь в небо, попадая в землю, или в окрестные дома, и в такие моменты он сам сравнивал себя с радиоволной от передачи Дина Томаса — его слова, несомненно, несущие в себе разрушительную силу, тоже взрывами отдавались в сердцах слушателей. Его метла то взмывала над крышами, то спускалась к самой земле, едва не царапая траву с мелкими колючими кустами на ней. Отчего-то остро не хватало мокрого снега в лицо, метели, кладбища, смирившихся со своей участью волшебников, пролетая над которыми, он бы нёс им жизнь. Впрочем, оживлением этого болота можно было назвать всю деятельность Ордена в целом и его самого в частности.
Лететь надо было недолго, но концу маршрута Гарри уже радовался, будто у него второй раз был одиннадцатый день рождения, и второй раз ему, сироте, Хагрид принёс заветное письмо. Но нет — это было всего лишь удовлетворение от того, что он завёл противников в ловушку, захлопнул капкан, завязал их путеводные нити со своей в узелок. Хотелось жить, петь, летать. Он немного оторвался, пролетел через нужный проход между домами — и теперь должен был сделать круг и вернуться в эту точку, оказавшись сзади противника, которому к тому моменту должно стать совсем не до него.
Он уже пролетел половину — или даже больше — финального пути, когда послышались крики, замерцали вспышки заклинаний, полыхнули языки пламени. А ещё к нему кто-то приближался, судя по всему, пытаясь срезать дорогу или не дать ему улететь в сторону. Это означало, что Гарри надо пробиваться к месту битвы, либо обезвредив, либо обманув врага.
— Экспеллиармус! — это заклинание должно было в случае удачного попадания практически обезвредить соперника, и если его потом обездвижить, то после сражения…
Забавно, но ровно в тот момент, когда стрелка часов остановилась на намеченной отметке, что-то неуловимо изменилось и вокруг. Вероятно, именно так ощущалась установка антиаппарационного барьера — или это просто Гарри так показалось. В любом случае, когда через пару минут до комнаты донёсся запах гари, все находившиеся внутри поняли, что враг начал операцию по их устранению. Нет, никто не стал проводить штурм дома или пытаться обрушить стены или потолки «бомбардой» и прочими заклинаниями такого типа — выбран был куда более рациональный подход. После того, как пути отступления в виде каминов или аппарации были отрезаны, всех, кто находился внутри, можно было просто выкурить. Или спалить, если кто не хотел покидать дом. Гарри так и не понял, поджигали ли их для надёжности«адским пламенем» или обошлись более простыми, но безопасными в использовании методами — но это было и не особенно важно. Важно было хватать мётлы и выбираться из горящего здания.
Поскольку выходы из окон держались под прицелом палочек наверняка, по плану они должны были выбить кусок стены и сразу же вылетать наружу, пока противник не догадался среагировать. Всё уже было подготовлено, и первое же групповое «редукто» образовало в стене внушительную дыру, в которую в течение нескольких секунд и вылетели пять мётел. Ещё через мгновение прямо в дыру и куски стены рядом ударило несколько заклятий, но никого из беглецов они не задели. Вылетев, Гарри, меняя траекторию, огляделся. Показалось забавным, что, несмотря на тот факт, что Министерство уже было захвачено, и власть была у них, Пожиратели всё равно продолжали носить маски, скрывая за ними свои лица. И Волдеморта среди встречающей их группы, судя по всему, не было — и это было очень хорошей новостью.
Когда до Гарри донеслись крики, гласящие о том, что его, Гарри Поттера, заметили, пора было приступать ко второй части плана. Если Кингсли не ошибался, именно за ним погонится основная масса преследователей, у которых были мётлы, поэтому до максимальной скорости он на своей «Молнии» не разгонялся, больше сосредоточившись на том, чтобы лететь по зигзагообразной траектории, делая внезапные рывки то вверх, то вниз, то в одну или другую сторону — как и советовал ему Кингсли во время инструктажа. Ему вообще изначально не хотели доверять такую опасную роль, ограничившись метаморфизмом Тонкс или его волосами для оборотного зелья, но так вышло, что именно Гарри лучше всего для этого подходил — и отказываться он не собирался. Тем более что и вызывался он сам, как, впрочем, поступал всегда.
Полёт захватил его: и ветер в лицо, и ощущения того, что он, наконец, стал полноценным самим собой единым целым с метлой. Наверное, он даже не мог объяснить, как ему удавалось следить за своими преследователями — глаз на затылке у него определённо не было, и тем не менее, он отчётливо ощущал, как движутся, рассекая холодный воздух, ещё около десятка Пожирателей. Время от времени рядом пролетали лучи заклинаний, уносясь в небо, попадая в землю, или в окрестные дома, и в такие моменты он сам сравнивал себя с радиоволной от передачи Дина Томаса — его слова, несомненно, несущие в себе разрушительную силу, тоже взрывами отдавались в сердцах слушателей. Его метла то взмывала над крышами, то спускалась к самой земле, едва не царапая траву с мелкими колючими кустами на ней. Отчего-то остро не хватало мокрого снега в лицо, метели, кладбища, смирившихся со своей участью волшебников, пролетая над которыми, он бы нёс им жизнь. Впрочем, оживлением этого болота можно было назвать всю деятельность Ордена в целом и его самого в частности.
Лететь надо было недолго, но концу маршрута Гарри уже радовался, будто у него второй раз был одиннадцатый день рождения, и второй раз ему, сироте, Хагрид принёс заветное письмо. Но нет — это было всего лишь удовлетворение от того, что он завёл противников в ловушку, захлопнул капкан, завязал их путеводные нити со своей в узелок. Хотелось жить, петь, летать. Он немного оторвался, пролетел через нужный проход между домами — и теперь должен был сделать круг и вернуться в эту точку, оказавшись сзади противника, которому к тому моменту должно стать совсем не до него.
Он уже пролетел половину — или даже больше — финального пути, когда послышались крики, замерцали вспышки заклинаний, полыхнули языки пламени. А ещё к нему кто-то приближался, судя по всему, пытаясь срезать дорогу или не дать ему улететь в сторону. Это означало, что Гарри надо пробиваться к месту битвы, либо обезвредив, либо обманув врага.
— Экспеллиармус! — это заклинание должно было в случае удачного попадания практически обезвредить соперника, и если его потом обездвижить, то после сражения…
Страница 3 из 4
