Последний день середины лета

Глава 1

Последний день середины лета.

В Академию Аврората, основанную в восемнадцатом веке по инициативе неугомонного Элдрича Диггори и во многом на его средства, оттого и названную в честь этого достойнейшего волшебника, курсант Поттер был зачислен осенью одна тысяча девятьсот девяносто восьмого, и зачисление это, как судачили волшебники в пабах по всей стране, вливая в себя очередной стакан огневиски, было не менее очевидным, чем то, что малец избавил их от Того-Кого, дай ему Мерлин здоровья. И пожелания эти были как никогда кстати.

Учебный год в Академии начинался, как и в альма-матер героя, первого сентября и в ничуть не менее торжественной обстановке. Первые полтора часа, на которые пришлось парадное построение на зеленой лужайке — идеальной настолько, что за такую же под окнами своего дома, как отметил про себя курсант Поттер, тетя Петуния пожертвовала бы левой рукой — оказались незабываемы и крепко отпечатались в памяти всех новобранцев. В этом году курсанты, вытянувшиеся по стойке смирно в парадном строю, чувствовали себя под серьёзными и взыскательными взглядами тех, кто пристально изучал своих будущих оперативников и аналитиков, особенно одиноко: прошлогодний набор в Академию по вполне очевидным причинам не состоялся, а начавшие свое обучение два года назад в связи с острой нехваткой кадров были спешно экзаменованы и получили свои первые назначения или — и таких было подавляющее большинство — не выдержали и оставили Академию, найдя занятия поспокойнее и попроще.

Выступления занявшего этим летом кресло Министра Магии Кингсли Шеклболта и восстановленного в должности главы Аврората Гавейна Робардса прозвучали неожиданно искренне и очень серьёзно. Не было ожидаемых в подобной ситуации дежурных улыбок и громких фраз — был, несмотря на присутствие в строю дам, настоящий мужской разговор, суровый и взрослый.

— Пусть война и закончилась, — разносился над замершим строем густой бас Шеклболта, — но в сердцах людей её темное пламя продолжает тлеть, подпитываемое утратами, ненавистью и тем страхом, что всем нам довелось пережить. Эта война ещё будет и будет длиться, ибо самое страшное, что она оставляет после себя — это ожесточение, и его сейчас куда больше, чем милосердия и простой человеческой доброты. Позволить себе принять жестокость как норму и научиться принципу меньшего зла куда проще, нежели сохранить в себе то, что делает нас людьми и волшебниками, и ещё труднее выученные уроки забыть. Помните, что девиз аурора — не «Карать отступников», а «Служить и защищать», служить и защищать тех, кто порой будет казаться вам этого недостойным. Но тем из вас, кто не сможет переступить через себя, не место среди ауроров. Остальным же предстоит научиться проводить эту иногда слишком тонкую грань между мщением и неотвратимостью справедливого наказания.

А когда отзвучали последние торжественные слова и стихли аплодисменты, начался ад. Никто из курсантов просто не ожидал, что их, даже не отпустив переодеться, познакомят с прелестями строевой подготовки, а затем бросят на полосу препятствий — а когда они, перемазанные в грязи, слегка оглушённые, обгоревшие и ободранные, по сигналу снова построились, Гавейн Робардс, вместе с министром, с ностальгией наблюдавший за испытаниями, выпавшими на долю ещё таких зелёных ребят, осуждающе посмотрел на них и сурово, явно получая от этого удовольствие, отчитал за неподобающий внешний вид, закончив свою обличительную речь тем, что любой аурор должен уметь всегда привести себя в порядок за время, отведённое на построение.

После чего высокие гости, наконец, отбыли. Праздник закончился, и начались суровые учебные будни.

На занятиях по боевой подготовке курсантов разбили на тройки, и Гарри оказался в одной с талантливым умником Эдди Кармайклом, видимо, разочаровавшимся в своем школьном бизнесе по продаже поддельных зелий и решившим попробовать свои силы по другую, так сказать, сторону баррикад, и своей проверенной боевой подругой Кэти Белл, для которой история с проклятым ожерельем стала поворотной точкой в выборе будущей карьеры — почти что единственными знакомыми ему здесь людьми. Был ещё Роджер Дэвис, с которым приятельствовал Кармайкл — а больше никого Гарри толком не знал, хотя, конечно же, многих не раз встречал в Хогвартсе, но тогда им, в силу возраста, было не до него, а ему, благодаря Волдеморту, не до специфики межфакультетской дружбы. Как-то так вышло, что в своей тройке Поттер сразу стал старшим, сначала неофициально, а затем, по прошествии трех недель, с соблюдением всех формальностей получив первую из своих нашивок. Задача старшего группы в учебном пособии описывалась достаточно просто: координация действий тройки в боевых ситуациях и принятие основных решений — однако на деле всё оказалось куда сложнее, чем в бытность его капитаном сборной Гриффиндора по квиддичу.