Фандом: Гарри Поттер. После великих свершений жизнь не останавливается, она продолжает с прежней скоростью течь дальше, но иногда стоит остановиться и подвести итог.
Добавить в моё избранное
31 мин, 21 сек 463
И то, что и Эдди, и Кэти готовы были беспрекословно подчиняться его приказам, с одной стороны, конечно же, помогало курсанту Поттеру справляться со своими обязанностями, но с другой, вызывало стойкое чувство неправильности, так как за прошедшие семь лет он привык к совсем иному стилю общения с теми, кто прикрывал его спину. Однако теперь он мог полагаться лишь на свою голову и все что ему оставалось — учиться и ещё раз учиться.
Вообще его положение в Академии с самого начала было странным и несколько алогичным: будучи самым юным, он чуть ли не с первых дней в очередной раз был вынужден взять на себя роль лидера. Причина того, почему случилось именно так, всем была очевидна: небольшая разница в возрасте с другими курсантами с лихвой компенсировалась и опытом Гарри, и тем, что он не переставал для них быть символом, знакомым с самого детства — Мальчиком-который-выжил, а теперь стал ещё и тем человеком, который отправил на тот свет сильнейшего из известных им тёмных волшебников.
И соответствовать их ожиданиям было вовсе не здорово и отнюдь не лестно — это было ответственно и иногда до тошноты трудно. Особенно после того, как ему, единственному из всех этих блестящих выпускников Хогвартса знавшему о программе ТРИТОНов только в теории, пришлось взять на себя роль старосты. То, чему он в глубине души завидовал на пятом курсе, настигло его сейчас, однако радости от свалившихся на него обязанностей он не испытывал ни малейшей.
Потому что староста отвечал за всех и за всё, от внешнего вида своих подопечных до их успехов и, главное, неудач и проступков. За всё доставалось ему, а реальных рычагов воздействия он практически не имел — разве что мог назначить взыскание, однако и здесь руки у него были, по сути, связаны, потому что свободного времени у курсантов было исчезающе мало, а значит, любое взыскание отнимало его у занятий, ухудшая, тем самым, их результат. И что было делать? Приходилось или как-то выкручиваться, изыскивая подход к порою по-настоящему сложным людям, не сплочённым даже когда-то так ценившейся факультетскою принадлежностью, учиться использовать свой возросший авторитет или же на многое закрывать глаза, принимая, что называется, удар на себя.
Гарри и принимал… К чести курсантов, занимались они с полной отдачей, и Гарри приходилось выслушивать неприятные вещи о своём курсе достаточно редко.
Впрочем, он и без этого практически всё учебное время ожидаемо был на виду.
— Главная ваша задача — не умереть! — любил орать на ухо курсантам старший инструктор Сэвидж. — И даже если вы умерли, вы всё равно обязаны являться на построение к семи ноль-ноль — за консультациями обращаться к мистеру Поттеру.
Именно Сэвидж, не скрывая жестокой ухмылки, с завидной регулярностью заставлял курсанта Поттера раз за разом рассказывать всему курсу, как выглядит летящая в тебя Авада, заваливая его потом вопросами — которые, как ни странно, носили весьма разнообразный и зачастую коварный характер и никогда не повторялись. И так же беспощадно проходясь по его весьма неумелому поединку с Волдемортом и вошедшему в учебники новейшей истории Экспелиармусу. И каждый раз Гарри четко и связанно рассказывал обо всём этом, старательно припоминал малейшие подробности, и размышлял над разговором, который состоялся у них с Кингсли в самом конце лета, буквально накануне занятий.
— В этом году набор в Академию превысил норму в два раза: дети погибших ауроров, те, кто сражался в битве за Хогвартс, и те, кто вынужден был прятаться или смириться — все они пришли к нам, и я вижу в их глазах отнюдь не желание спокойно делать карьеру, — говорил ему Кингсли, прогуливаясь по заросшему сочной зеленью саду семейства Уизли. — Через три года, когда они выпустятся, Аврорату нужна будет слаженная команда бойцов, а не кучка людей, жаждущих мщения, — он остановился у садовой ограды и положил на неё руки. — И твоя задача и долг, Гарри, научить их и тому, как справиться с тем, что разрывает их изнутри, и как в любой, самой экстремальной ситуации суметь сохранить холодную голову или, по крайней мере, не потерять себя.
Испытывая странное дежавю, Гарри разглядывал гнома, только что высунувшего голову из-под цветущего куста рододендрона, и чувствовал на себе пристальный взгляд Кингсли.
— Я надеюсь, что через три года шрамы от войны начнут затягиваться, — продолжал Шеклболт, — и задачей ауроров снова станет охрана благополучия мирных жителей, а не рейды за головами тех, кто не сложил её в битве. Хватит с нас разрушений. Почти два года террора оставили в душах волшебников много зла, и страна сейчас нуждается в созидании, а не в мести.
Они постояли в молчании, таком же спокойном и тихом, как цветущий сад перед их глазами, а гном, которому удалось добыть земляного червя, с великим удовольствием посасывал его, прислонясь к нижним веткам рододендрона.
…
Вообще его положение в Академии с самого начала было странным и несколько алогичным: будучи самым юным, он чуть ли не с первых дней в очередной раз был вынужден взять на себя роль лидера. Причина того, почему случилось именно так, всем была очевидна: небольшая разница в возрасте с другими курсантами с лихвой компенсировалась и опытом Гарри, и тем, что он не переставал для них быть символом, знакомым с самого детства — Мальчиком-который-выжил, а теперь стал ещё и тем человеком, который отправил на тот свет сильнейшего из известных им тёмных волшебников.
И соответствовать их ожиданиям было вовсе не здорово и отнюдь не лестно — это было ответственно и иногда до тошноты трудно. Особенно после того, как ему, единственному из всех этих блестящих выпускников Хогвартса знавшему о программе ТРИТОНов только в теории, пришлось взять на себя роль старосты. То, чему он в глубине души завидовал на пятом курсе, настигло его сейчас, однако радости от свалившихся на него обязанностей он не испытывал ни малейшей.
Потому что староста отвечал за всех и за всё, от внешнего вида своих подопечных до их успехов и, главное, неудач и проступков. За всё доставалось ему, а реальных рычагов воздействия он практически не имел — разве что мог назначить взыскание, однако и здесь руки у него были, по сути, связаны, потому что свободного времени у курсантов было исчезающе мало, а значит, любое взыскание отнимало его у занятий, ухудшая, тем самым, их результат. И что было делать? Приходилось или как-то выкручиваться, изыскивая подход к порою по-настоящему сложным людям, не сплочённым даже когда-то так ценившейся факультетскою принадлежностью, учиться использовать свой возросший авторитет или же на многое закрывать глаза, принимая, что называется, удар на себя.
Гарри и принимал… К чести курсантов, занимались они с полной отдачей, и Гарри приходилось выслушивать неприятные вещи о своём курсе достаточно редко.
Впрочем, он и без этого практически всё учебное время ожидаемо был на виду.
— Главная ваша задача — не умереть! — любил орать на ухо курсантам старший инструктор Сэвидж. — И даже если вы умерли, вы всё равно обязаны являться на построение к семи ноль-ноль — за консультациями обращаться к мистеру Поттеру.
Именно Сэвидж, не скрывая жестокой ухмылки, с завидной регулярностью заставлял курсанта Поттера раз за разом рассказывать всему курсу, как выглядит летящая в тебя Авада, заваливая его потом вопросами — которые, как ни странно, носили весьма разнообразный и зачастую коварный характер и никогда не повторялись. И так же беспощадно проходясь по его весьма неумелому поединку с Волдемортом и вошедшему в учебники новейшей истории Экспелиармусу. И каждый раз Гарри четко и связанно рассказывал обо всём этом, старательно припоминал малейшие подробности, и размышлял над разговором, который состоялся у них с Кингсли в самом конце лета, буквально накануне занятий.
— В этом году набор в Академию превысил норму в два раза: дети погибших ауроров, те, кто сражался в битве за Хогвартс, и те, кто вынужден был прятаться или смириться — все они пришли к нам, и я вижу в их глазах отнюдь не желание спокойно делать карьеру, — говорил ему Кингсли, прогуливаясь по заросшему сочной зеленью саду семейства Уизли. — Через три года, когда они выпустятся, Аврорату нужна будет слаженная команда бойцов, а не кучка людей, жаждущих мщения, — он остановился у садовой ограды и положил на неё руки. — И твоя задача и долг, Гарри, научить их и тому, как справиться с тем, что разрывает их изнутри, и как в любой, самой экстремальной ситуации суметь сохранить холодную голову или, по крайней мере, не потерять себя.
Испытывая странное дежавю, Гарри разглядывал гнома, только что высунувшего голову из-под цветущего куста рододендрона, и чувствовал на себе пристальный взгляд Кингсли.
— Я надеюсь, что через три года шрамы от войны начнут затягиваться, — продолжал Шеклболт, — и задачей ауроров снова станет охрана благополучия мирных жителей, а не рейды за головами тех, кто не сложил её в битве. Хватит с нас разрушений. Почти два года террора оставили в душах волшебников много зла, и страна сейчас нуждается в созидании, а не в мести.
Они постояли в молчании, таком же спокойном и тихом, как цветущий сад перед их глазами, а гном, которому удалось добыть земляного червя, с великим удовольствием посасывал его, прислонясь к нижним веткам рододендрона.
…
Страница 2 из 9
