Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI. Почему первое знакомство барона фон Зиккингена с королем закончилось дуэлью? Только ли вмешательство барона в дела королевской семьи стало тому виной? Или же этих двоих и ранее связывала незримая нить, которую один из них стремился укрепить, а другой — наоборот, разорвать?
Добавить в моё избранное
4 мин, 12 сек 162
Закат позолотил крыши домов маленькой площади, на которую выходила Кошачья канцелярия. Деревянные двери игрушечного домика были закрыты — Барон опять где-то задерживался. Скорее всего, был занят налаживанием дипломатических отношений с миром людей. То есть, навещал очередную даму.
Когда последние лучи дня упали на мраморную статую ворона, венчающую высокую колонну посередине площади, вступило в свои права волшебство этого места. Белый мрамор статуи, как обычно на закате, превратился в черные перья. Оживший ворон Тото расправил отливающие синевой крылья и спланировал с вершины колонны вниз — к своему приятелю, развалившемуся в кресле у входа в канцелярию. Тот лениво помахал ему лапой, почесал мохнатый белый бок и опять уткнулся в газету. Ворон сразу заметил, что кот-богатырь чем-то недоволен.
— Эй, Мута… Чего хмурый такой? Неужели Барон опять угостил тебя своим фирменным чаем? А хочешь, я тебе тутовых ягод принесу? — Тото знал, что лучший способ отвлечь приятеля от мрачных мыслей — это разозлить его. Мута терпеть не мог ни знаменитый чай Барона, непредсказуемо меняющий вкус при каждом заваривании, ни тутовые ягоды, которые обожал сам Тото.
— Летел бы ты со своими ягодами знаешь, куда… Как же вы все меня достали — и ты, и Барон, и этот мохнатый урод с сапфиром во лбу!
Тото невольно покосился на почтовый ящик, укрепленный на вкопанном в землю столбе справа от двери. Мута перехватил его взгляд.
— Да, ты правильно понял! Вот, гляди! — и кот, приподнявшись в кресле, извлек из-под своего необъятного пушистого седалища большой конверт с лиловым оттиском королевской печати в форме рыбки. Конверт был аккуратно расклеен, и оттиск разделился на две половинки.
— Что, опять?! — Тото был в шоке. — Да когда же он поймет, что Барон его письма уже просто видеть не мо…
— Цыц, горгулья! Без тебя тошно… Эх, взять бы да и вырвать наш почтовый ящик с мясом! И закопать его где-нибудь. Желательно вместе с его величеством.
— Ты с ума сошел, Мута? Это же Кошачья канцелярия — официальное представительство королевства кошек в мире людей! Как же мы будем без почтового ящика?
— Ха-ха… Нет чтобы сказать: как же мы будем без его величества! А вот ты у нас и будешь вместо него!
— Вместо кошачьего короля?! — изумленно разинул клюв ворон.
— Вместо почтового ящика, дубина! Все равно целыми днями торчишь без дела на своем столбе… А что, очень удобно! Почтальоны будут тебе письма и газеты прямо в клюв совать!
Тото нахохлился и слегка отвернулся от приятеля.
— Эй, горгулья, ты что — обиделся? — с притворной небрежностью спросил Мута.
— Нет… Я жду.
— Чего? Извинений, что ли? Обойдешься…
— Я жду, когда ты наконец перестанешь ломаться, как молоденькая кошечка, и зачитаешь мне письмо.
— Ах ты, старый яойщик… Я смотрю, ты уже подсел на эти письма!
— Ой, можно подумать, тебе самому не интересно, что там…
— Ладно, щас глянем… Но чтоб Барону — ни гу-гу! Понял?
— Как будто в первый раз… А печать я потом восстановлю. Соком тутовых ягод.
Мута вытащил из конверта письмо и развернул. Тото подошел поближе.
— «Его величество Неко-сама, король из королей, правитель Кошачьей страны, шлет свой высочайший привет главе Кошачьей канцелярии барону Гумберту фон Зиккингену…»
Тото в нетерпении закатил глаза:
— Это можно было и пропустить…
— Кхм… Ну да. Тогда вот: «Как ты смеешь заставлять меня ждать? Приказываю тебе явиться ко мне во дворец как можно скорее! Нет, не приказываю — прошу… Пойми, я очень хочу наконец тебя увидеть!»
Тото захихикал, прикрыв клюв крылом. Мута ухмыльнулся и продолжил читать:
— «На днях я заказал твой портрет придворному художнику. Когда этот беспородный негодяй закончил работу, оказалось, что он изобразил тебя… серым! Тебя, роскошного золотистого красавца — серым! И как только мое сердце выдержало такое зрелище! Разумеется, этого подлеца тут же сбросили с башни. Когда его волокли на казнь, он все орал про какой-то гризайль…» — Барон идет! — тревожно каркнул Тото, уловив далекий звук шагов по брусчатке. Мута поспешно сложил письмо, сунул его в конверт и спрятал туда, откуда извлек его до этого.
Когда в проеме входной арки показалась стройная фигура Гумберта фон Зиккингена, на площади стояла тишина. Мута, развалясь в кресле у двери, просматривал газету. Тото лениво клевал тутовые ягоды, рассыпанные по крыше.
Барон прошагал через площадь, поздоровался с обоими друзьями и толкнул дверь лапой, затянутой в белую перчатку. На почтовый ящик он даже не глянул. Когда рыжий хвост Барона скрылся в темном проеме входа, Мута облегченно выдохнул.
В домике зажегся свет, зазвенела посуда, и через некоторое время глава канцелярии вышел на крыльцо с чайной парой на серебряном подносе. Мута напрягся. Так и есть! Барон приглашал его отведать того-самого-чаю.
Когда последние лучи дня упали на мраморную статую ворона, венчающую высокую колонну посередине площади, вступило в свои права волшебство этого места. Белый мрамор статуи, как обычно на закате, превратился в черные перья. Оживший ворон Тото расправил отливающие синевой крылья и спланировал с вершины колонны вниз — к своему приятелю, развалившемуся в кресле у входа в канцелярию. Тот лениво помахал ему лапой, почесал мохнатый белый бок и опять уткнулся в газету. Ворон сразу заметил, что кот-богатырь чем-то недоволен.
— Эй, Мута… Чего хмурый такой? Неужели Барон опять угостил тебя своим фирменным чаем? А хочешь, я тебе тутовых ягод принесу? — Тото знал, что лучший способ отвлечь приятеля от мрачных мыслей — это разозлить его. Мута терпеть не мог ни знаменитый чай Барона, непредсказуемо меняющий вкус при каждом заваривании, ни тутовые ягоды, которые обожал сам Тото.
— Летел бы ты со своими ягодами знаешь, куда… Как же вы все меня достали — и ты, и Барон, и этот мохнатый урод с сапфиром во лбу!
Тото невольно покосился на почтовый ящик, укрепленный на вкопанном в землю столбе справа от двери. Мута перехватил его взгляд.
— Да, ты правильно понял! Вот, гляди! — и кот, приподнявшись в кресле, извлек из-под своего необъятного пушистого седалища большой конверт с лиловым оттиском королевской печати в форме рыбки. Конверт был аккуратно расклеен, и оттиск разделился на две половинки.
— Что, опять?! — Тото был в шоке. — Да когда же он поймет, что Барон его письма уже просто видеть не мо…
— Цыц, горгулья! Без тебя тошно… Эх, взять бы да и вырвать наш почтовый ящик с мясом! И закопать его где-нибудь. Желательно вместе с его величеством.
— Ты с ума сошел, Мута? Это же Кошачья канцелярия — официальное представительство королевства кошек в мире людей! Как же мы будем без почтового ящика?
— Ха-ха… Нет чтобы сказать: как же мы будем без его величества! А вот ты у нас и будешь вместо него!
— Вместо кошачьего короля?! — изумленно разинул клюв ворон.
— Вместо почтового ящика, дубина! Все равно целыми днями торчишь без дела на своем столбе… А что, очень удобно! Почтальоны будут тебе письма и газеты прямо в клюв совать!
Тото нахохлился и слегка отвернулся от приятеля.
— Эй, горгулья, ты что — обиделся? — с притворной небрежностью спросил Мута.
— Нет… Я жду.
— Чего? Извинений, что ли? Обойдешься…
— Я жду, когда ты наконец перестанешь ломаться, как молоденькая кошечка, и зачитаешь мне письмо.
— Ах ты, старый яойщик… Я смотрю, ты уже подсел на эти письма!
— Ой, можно подумать, тебе самому не интересно, что там…
— Ладно, щас глянем… Но чтоб Барону — ни гу-гу! Понял?
— Как будто в первый раз… А печать я потом восстановлю. Соком тутовых ягод.
Мута вытащил из конверта письмо и развернул. Тото подошел поближе.
— «Его величество Неко-сама, король из королей, правитель Кошачьей страны, шлет свой высочайший привет главе Кошачьей канцелярии барону Гумберту фон Зиккингену…»
Тото в нетерпении закатил глаза:
— Это можно было и пропустить…
— Кхм… Ну да. Тогда вот: «Как ты смеешь заставлять меня ждать? Приказываю тебе явиться ко мне во дворец как можно скорее! Нет, не приказываю — прошу… Пойми, я очень хочу наконец тебя увидеть!»
Тото захихикал, прикрыв клюв крылом. Мута ухмыльнулся и продолжил читать:
— «На днях я заказал твой портрет придворному художнику. Когда этот беспородный негодяй закончил работу, оказалось, что он изобразил тебя… серым! Тебя, роскошного золотистого красавца — серым! И как только мое сердце выдержало такое зрелище! Разумеется, этого подлеца тут же сбросили с башни. Когда его волокли на казнь, он все орал про какой-то гризайль…» — Барон идет! — тревожно каркнул Тото, уловив далекий звук шагов по брусчатке. Мута поспешно сложил письмо, сунул его в конверт и спрятал туда, откуда извлек его до этого.
Когда в проеме входной арки показалась стройная фигура Гумберта фон Зиккингена, на площади стояла тишина. Мута, развалясь в кресле у двери, просматривал газету. Тото лениво клевал тутовые ягоды, рассыпанные по крыше.
Барон прошагал через площадь, поздоровался с обоими друзьями и толкнул дверь лапой, затянутой в белую перчатку. На почтовый ящик он даже не глянул. Когда рыжий хвост Барона скрылся в темном проеме входа, Мута облегченно выдохнул.
В домике зажегся свет, зазвенела посуда, и через некоторое время глава канцелярии вышел на крыльцо с чайной парой на серебряном подносе. Мута напрягся. Так и есть! Барон приглашал его отведать того-самого-чаю.
Страница 1 из 2
