Безмятежные вечера

Ты всегда была сильной и не отступала из-за проблем. И сейчас ты со всем справишься ради себя и Мари, ради меня и Билла.

— Да, — сначала неуверенное, а затем уже более осмысленное согласие.

Она справится, будет держать Мари за руку и стоять позади внезапно онемевшей Молли Уизли провожая в последний путь дорогого им обоим человека. Она справится принимая многочисленные соболезнование, оставшись гордой и несгибаемой вейлой. Она справится, когда собирая вещи для себя и дочери в дорогу будет натыкаться на одежду Билла. Она справится со всем, что я взвалил на неё своим присутствием, своей чёртовой уникальностью, своей любовью. Она всегда была сильнее меня и стоя в её гостиной, наблюдая за тем, как она бегает по комнате, подбирая какие-то вещи, непрестанно твердя: «Я справлюсь», передо мной как-никогда чётко встало осознание того, что нам с ней никогда не суждено было быть вместе. Ей нужен был тот, кто способен верить в чудеса, даже когда для них в жизни уже не осталось места. Ей нужен был её принц, способный сделать её жизнь яркой до одури от веселья; тихой до безмолвия от любви; переполненной магией до сумасшествия от взаимности. Может быть в другой жизни, если бы мы не были теми, кем мы являемся, у нас был бы шанс на это чудо, в котором мы так и не смогли друг другу, признаться.

Лапы якоря впились мне в сердце, раздирая его на части. Именно сегодня моя жизнь рухнула, в этой уютной гостиной пока я наблюдал за тем, как от меня уходит самое дорогое, что у меня было.

Глава 8

Вкус оборотного зелья на губах вызывал отвращение, которое только усиливалось, когда я увидел особняк, который облюбовали для себя слуги Тёмного лорда. Он был слишком хорош для них, слишком переполнен жизнью, хотя его хозяева несли лишь смерть.

— Мистер Глирс, что-нибудь случилось? Вам что-то нужно? — раболепно поинтересовался прыщавый мальчишка, выскочив мне навстречу. Его преданность умиляла, он так хотел жить в мире с сильнейшими, но выбрал для этого явно не ту сторону.

— Говорят, у вас появился интересный пленник? — совершенно не в пленнике было дело: здесь был последний крестраж, оделявший нас от победы. Присутствие пленника просто было хорошим поводом для визита.

— О, Вам она понравится, — усмехнулся мальчишка. Она. Значит, они схватили девушку, тогда понятно какого чёрта тут делает такая прорва мужиков. Открыв дверь особняка, я уверенно зашагал к кабинету. Однако судьбой мне, видимо, не было предначертано стащить крестраж так легко, как я планировал.

— Глирс, — от этого манерно растягивающего гласные голоса меня чуть не вырвало, но я нашёл в себе силы, чтобы развернуться к собеседнику лицом.

— Люциус, — безразлично кивнул в ответ, хотя хотелось запустить в него пыточным заклятием, наслаждаясь его действием на этом белобрысом снобе.

— Пришёл отменить нашу победу или разделить добычу? Ну-ну не надо так смотреть на меня, твой интерес весьма понятен. Идём, я думаю, никто из ребят не будет против, если первым станешь ты, — совершенно неаристократично заржав, Малфой потащил меня в направлении, совершенно противоположном моей изначальной цели.

— Господа, пожалуй мистер Глирс достоин того, чтобы первым начать наш бал. Ведь именно его деньги были потрачены на это дельце, — куча пьяных мужиков одобрительно загудела и меня толкнули в открывшуюся дверь комнаты. Первое, что бросилось мне в глаза, когда я залетел внутрь, это ковёр: грязно-серого цвета, а уже потом огромная кровать и прикованная к ней, избитая и окровавленная вейла. Флер! Флер, которой не должно было быть в этой стране.

Я чувствовал, как тросы дёрнули якорь и он вырвался, так как уже не мог считать день смерти Билла самой глубокой и прочной ямой. Рога и лапы рвали мне сердце, заставляя судорожно соображать, пытаться снять с неё цели, залечить раны. Защитить свой крестраж даже ценой крестража Тома, пусть он живёт ещё пару лет, только бы увести её отсюда. Только бы она жила где-то, давая мне надежду на то, что однажды ещё все можно будет исправить.

— Черт побери, Флер, ты должна была быть уже во Франции вместе с дочерью, почему ты здесь? — озлобленно шипел я, пытаясь излечить её увечья. Гремели от потуги цепи: нам не преодолеть этого препятствия живыми.

— Гарри? — голос был хриплым, надорванным. — Что ты здесь делаешь? Ты не должен меня спасать, уже ничего не изменить.

— Рано отчаиваться, это всего лишь цепи, — рана на животе не поддавалась исцелению, наверное, постарался Ширкан со своим ножом, смазанным ядом. Наши с ней оголённые сердца знали, что последует, знали, что разобьются сегодня навсегда.

— Убей… Убей его, уничтожь, заставь страдать, заставь кричать от боли. Пусть он переживёт все то, что пережили мы, — хрипло вздохнув, Флер злобно улыбалась, смотря на меня. — И прошу тебя, Гарри, позаботься о Мари…

— Я обещаю, — слезинки предательски катились по моим щёкам.

— И ещё, Гарри, не дай им…