Фандом: Гарри Поттер. Все тайное однажды становится явным.
Добавить в моё избранное
48 мин, 27 сек 987
— её голос дрогнул, но я и сам знал, что должен был сделать. Наша с ней история любви закончилась совсем не так, как хотелось бы.
— Встретимся на небесах, Флер, — слабый поцелуй в лоб и два чёртовых слова: Авада Кедавра. Голубые глаза закрылись, и только слабая улыбка застыла на её губах, которых мне уже никогда не поцеловать.
Без неё мне было не жить и я не жил изо всех сил стараясь попасть под луч чужого проклятия. Чтобы он освободил меня от боли и отчаяния, от вечных кошмаров о том, что я сделал, от осознания того, что моя любовь её погубила. Погубила и её, и меня. Убивая очередного пожирателя, хотя война уже закончилась, а этих волшебников признали невиновными во всем, что они творили, я знал, что подписываю себе смертельный приговор. Я наслаждался каждым росчерком в нем, слишком много в моей короткой жизни было боли, чтобы жить с нею дальше.
Сдаваясь аврорам, когда они неожиданно появились на очередном месте преступление вовремя, мне было все равно, что будет дальше. Все камеры в Азкабане одинаковые, лишь надежды узников в них разные. Моя была эфемерной, ведь у меня был только конец распушившейся верёвки и надежда, что там за гранью, нам с Флер удастся связать все перетёртые нити воедино. Я с нетерпение ждал того дня, что приведёт меня к ней. Рога якоря, раздирающие моё сердце, теряли свою хватку, ведь жить мне оставалось недолго, а больше боли, чем есть уже быть не могло.
Солнце входило над концом моей жизни, раньше я никогда не обращал внимания на его восходы. Наверное, просто никогда не вставал так рано, чтобы увидеть. А вот сегодня мне не спалось и я, сосредоточенно ловил каждое изменение, произошедшее на небе. Едва заметная зыбка между тьмой и светом, ночью и днём: золотисто — красный луч, осветивший на миг моё лицо, успокоивший ещё трепетавшее сердце. Выше и выше поднимаясь, солнце неумолимо приближало к концу мою жизнь, знаменуя начало нового дня.
— Пора идти, — голос аврора звучит «почти» безучастно.
Мои палачи приближаются: чувство холода и одиночества обволакивало, заставляя страдать от замелькавших в сознании воспоминаний, но и упиваться ими, ведь скоро все, наконец, закончиться. Судорожно втянув морозный воздух, я невидяще поднял глаза к небу, а холод от прикосновений дементоров полностью сковал моё тело, делая его хрупким и ломким. Они делали вздохи синхронно, забирая у меня силы, пока, наконец, один не наклонился к лицу. Оставшиеся крупицы тепла, забирая все мои воспоминания и душу, ускользали из тела, устремляясь куда-то в тёмную сущность дементора. Последний выдох, что я сделал осмысленно, отдал ВСЕ без остатка, не позволив забрать, лишь мой распушившийся конец верёвки.
— Встретимся на небесах, Флер, — слабый поцелуй в лоб и два чёртовых слова: Авада Кедавра. Голубые глаза закрылись, и только слабая улыбка застыла на её губах, которых мне уже никогда не поцеловать.
Без неё мне было не жить и я не жил изо всех сил стараясь попасть под луч чужого проклятия. Чтобы он освободил меня от боли и отчаяния, от вечных кошмаров о том, что я сделал, от осознания того, что моя любовь её погубила. Погубила и её, и меня. Убивая очередного пожирателя, хотя война уже закончилась, а этих волшебников признали невиновными во всем, что они творили, я знал, что подписываю себе смертельный приговор. Я наслаждался каждым росчерком в нем, слишком много в моей короткой жизни было боли, чтобы жить с нею дальше.
Сдаваясь аврорам, когда они неожиданно появились на очередном месте преступление вовремя, мне было все равно, что будет дальше. Все камеры в Азкабане одинаковые, лишь надежды узников в них разные. Моя была эфемерной, ведь у меня был только конец распушившейся верёвки и надежда, что там за гранью, нам с Флер удастся связать все перетёртые нити воедино. Я с нетерпение ждал того дня, что приведёт меня к ней. Рога якоря, раздирающие моё сердце, теряли свою хватку, ведь жить мне оставалось недолго, а больше боли, чем есть уже быть не могло.
Солнце входило над концом моей жизни, раньше я никогда не обращал внимания на его восходы. Наверное, просто никогда не вставал так рано, чтобы увидеть. А вот сегодня мне не спалось и я, сосредоточенно ловил каждое изменение, произошедшее на небе. Едва заметная зыбка между тьмой и светом, ночью и днём: золотисто — красный луч, осветивший на миг моё лицо, успокоивший ещё трепетавшее сердце. Выше и выше поднимаясь, солнце неумолимо приближало к концу мою жизнь, знаменуя начало нового дня.
— Пора идти, — голос аврора звучит «почти» безучастно.
Мои палачи приближаются: чувство холода и одиночества обволакивало, заставляя страдать от замелькавших в сознании воспоминаний, но и упиваться ими, ведь скоро все, наконец, закончиться. Судорожно втянув морозный воздух, я невидяще поднял глаза к небу, а холод от прикосновений дементоров полностью сковал моё тело, делая его хрупким и ломким. Они делали вздохи синхронно, забирая у меня силы, пока, наконец, один не наклонился к лицу. Оставшиеся крупицы тепла, забирая все мои воспоминания и душу, ускользали из тела, устремляясь куда-то в тёмную сущность дементора. Последний выдох, что я сделал осмысленно, отдал ВСЕ без остатка, не позволив забрать, лишь мой распушившийся конец верёвки.
Страница 13 из 13
