Фандом: Гарри Поттер. После 55 главы «Четверых» Барти в комнате Макнейра сражается со своими демонами.
Добавить в моё избранное
20 мин, 50 сек 382
Это для других подобное может быть счастливым воспоминанием, а он до сих пор не любит встречаться с Долоховым взглядами: боится насмешки над своим тогдашним позором, когда он неожиданно даже для самого себя начал отчаянно вырываться… И когда уже смог привыкнуть к прикосновениям и не срываться в крупную дрожь, всё равно нет-нет, но хотелось оттолкнуть, убежать и спрятаться. Он не знает, отчего это. Наверное, тоже признак ненормальности… Как и то, что потом хаотичное путешествие из одной постели в другую стало для него привычным. Иногда он чувствовал себя как во сне, когда ищешь чего-то и никак не можешь найти. Но и к этому тоже, наверное, можно привыкнуть…
Тьма за занавеской задумчиво колышется, поджидая, пока же он высунется, но он не такой дурак, чтобы сдаваться. Нет, тьма не достанет его, пока он сидит здесь и пока у него есть огонёк и полбутылки виски… Только вот воспоминания, проклятые, подводят и не дают покоя, являясь невпопад.
Барти пьёт ещё, чтобы осталось ровно до середины этикетки, проливает немного на себя, потому что руки странно дрожат и слабеют. Теперь Макнейр точно заметит недостачу; встретив в коридоре, умело ткнёт пальцем под рёбра и посмотрит, как воришка будет задыхаться. Или снова поставит на колени и запретит кусаться. Барти почти хочет этого: если с ним что-то делают, значит, он есть, его видят и слышат, значит, всё хорошо, он больше не в рабстве, больше не тихая безмолвная тень. Но наказание будет завтра. А сейчас Барти смотрит в окно, на звёздное августовское небо и нагло ухмыляется той, другой, небесной тьме, зная, что она-то его точно не достанет, не спустится же она на землю!
Тьма в комнате медленно плавает за занавеской, переваливается, захватывает всё больше пространства ― Барти слышит, как она движется там, и непроизвольно напрягает слух, пытаясь угадать, когда она накинется на него. Он уже не надеется, что переживёт эту ночь, но, хвала запасам Уолли, ему не страшно. Нет, не страшно. Он просто закроет глаза и позволит делать с собой всё, что вздумается, как это было уже много раз, ― только он не помнит, когда.
Небесная тьма молчит и хитро подмигивает звёздочками; одна из них летит вниз… нет, кажется, две ― что-то со зрением, ― и Барти даже успевает про себя загадать желание. Какое? О, тьма никогда у него этого не вырвет, ведь нельзя говорить, пока не сбудется. А до этого ещё слишком долго ждать. Поэтому он и сам вскоре забывает, что пожелал быть нужным.
Хоть кому-нибудь.
Тьма за занавеской задумчиво колышется, поджидая, пока же он высунется, но он не такой дурак, чтобы сдаваться. Нет, тьма не достанет его, пока он сидит здесь и пока у него есть огонёк и полбутылки виски… Только вот воспоминания, проклятые, подводят и не дают покоя, являясь невпопад.
Барти пьёт ещё, чтобы осталось ровно до середины этикетки, проливает немного на себя, потому что руки странно дрожат и слабеют. Теперь Макнейр точно заметит недостачу; встретив в коридоре, умело ткнёт пальцем под рёбра и посмотрит, как воришка будет задыхаться. Или снова поставит на колени и запретит кусаться. Барти почти хочет этого: если с ним что-то делают, значит, он есть, его видят и слышат, значит, всё хорошо, он больше не в рабстве, больше не тихая безмолвная тень. Но наказание будет завтра. А сейчас Барти смотрит в окно, на звёздное августовское небо и нагло ухмыляется той, другой, небесной тьме, зная, что она-то его точно не достанет, не спустится же она на землю!
Тьма в комнате медленно плавает за занавеской, переваливается, захватывает всё больше пространства ― Барти слышит, как она движется там, и непроизвольно напрягает слух, пытаясь угадать, когда она накинется на него. Он уже не надеется, что переживёт эту ночь, но, хвала запасам Уолли, ему не страшно. Нет, не страшно. Он просто закроет глаза и позволит делать с собой всё, что вздумается, как это было уже много раз, ― только он не помнит, когда.
Небесная тьма молчит и хитро подмигивает звёздочками; одна из них летит вниз… нет, кажется, две ― что-то со зрением, ― и Барти даже успевает про себя загадать желание. Какое? О, тьма никогда у него этого не вырвет, ведь нельзя говорить, пока не сбудется. А до этого ещё слишком долго ждать. Поэтому он и сам вскоре забывает, что пожелал быть нужным.
Хоть кому-нибудь.
Страница 6 из 6
