Фандом: Психопаспорт. Мика не знает, что у Нобучики на морозе когда-то потели очки, и он только притворялся, что всё видит. Что есть на планете Дроны — похитители Рождества, и есть где-то тот, кто мог запросто назвать инспектора Гинозу «Гино-кун» и одним лишь«мой инспектор» заставить мир Цунэмори Аканэ бежать по орбите быстрей.
Добавить в моё избранное
8 мин, 18 сек 185
— Декабрь помнит, что он не октябрь? — звучит в наушнике скучающий голос Яёй и Гино даже не пытается скрыть улыбку.
— Исполнитель Кунидзука, не отвлекайтесь, — занудно осаживает её Мика.
Слышит едва ли уважительный хмык на том конце провода, ловит искрящийся смешинками взгляд Гинозы и кривит губы в пренебрежительной ухмылке. Не то чтобы Яёй ей действительно мешала, та вообще, пожалуй, единственная, чьё присутствие младшего инспектора не просто не раздражает, а даже радует, но на дворе проклятый конец декабря, с неба падает противная морось, под ногами хлюпают грязные лужи, а светящихся на магазинных витринах гирлянд из-за тумана не видно.
Погода омерзительная, задание бесперспективное, а настроение ни к чёрту.
— Прибавьте ко всему прочему, инспектор, что сегодня канун Рождества, — будто прочитав мысли Шимоцуки, добавляет Нобучика.
Мика передёргивает плечами, шмыгает носом и кутается в насквозь промокшую инспекторскую куртку.
— Никого мы здесь сегодня не поймаем, — недовольно бурчит она.
— Инспектор Шимоцуки, идите в кафе, погрейтесь, — предлагает Аканэ, — Хинакава даст знать, когда те появятся.
— И не подумаю, — угрюмо отзывается Мика, досадуя на включённый наушник. — Пусть вон Гиноза идёт.
— При всём уважении, инспектор, но из нас двоих на своей позиции только я, — отшучивается Нобучика.
Шимоцуки строит в ответ презабавнейшую рожицу, но на своё место не возвращается. Не объяснять же ему, что рядом с Цунэмори она больше ни одной секунды не выстоит. Старший следователь с самого утра пребывает в необыкновенно мрачном расположении духа — случай с одной стороны необычный, а с другой настораживающий. Аканэ никогда не позволяла себе в присутствии коллег показывать что-либо кроме железного спокойствия — профессиональна во всём, от идеально выглаженной блузки до гордо расправленных плеч.
Сегодня же старшая даже брифинг доверила Мике.
Ну как доверила — позволила зачитать интегральную характеристику грабителей, а потом сама распределила всех по позициям. Не Бог весть что, но Шимоцуки целых полчаса ходила до одури гордая собой.
— Ещё пару лет, и разрешит самой отчитаться перед Главой, — тихонько замечает Гино.
— Прочь из моей головы, — зло цедит Мика, вставая под козырёк магазина бытовой техники.
— Нет нужды лезть к вам в голову — у вас всё на лице написано, — пожимает плечами бывший следователь. — Мой вам совет, инспектор: Аканэ не терпит некомпетентности, но только неуверенность в себе раздражает её ещё больше.
— Великовозрастный Цунэморивед, — раздаётся в наушнике голос старшего следователя, — займите свою позицию. Цель только что покинула склад — Суго следует за ними.
— Вас понял, инспектор, — отвечает Гиноза и достаёт из-за пояса доминатор. — И вы улыбнулись, я всё слышал.
Аканэ на том конце провода негромко хмыкает и укорительно качает головой, а Мика от злости и захлестнувшей её обиды почти дрожит — нет ничего в этом проклятом мире, что не вращалось бы вокруг старшего Пастуха, и если отбросить в сторону львиную долю зависти, ревности и восхищения, то Шимоцуки это по меньше мере раздражает. По большей — заставляет и без того нестабильный показатель психопаспорта темнеть.
— Хотите ещё один совет? — выключив наушник, спрашивает Нобучика.
— Если я скажу «нет», вы заткнётесь? — цедит Мика.
— Перестаньте злиться…
— Так и знала.
— … и тогда вы поймёте, что тоже вращаетесь вокруг неё.
И на самом деле это многое объясняет. Но ничуть не успокаивает.
Водителя обезвредил Гиноза. Двух грабителей повязал тоже он, а допрос проводила Цунэмори. На дворе проклятый конец декабря, с неба падает противная морось, под ногами хлюпают грязные лужи, а светящихся на магазинных витринах гирлянд из-за тумана не видно.
Погода омерзительная, задание бесперспективное, настроение ни к чёрту, но есть что-то в том, как эти двое понимают друг друга с полуслова и не видят в этом ничего особенного.
— Нет! — с порога заявляет Шион, закидывая одну бесконечно длинную ногу на другую и выдыхая табачный дым прямо младшему следователю в лицо. — И не надейтесь, инспектор, я не собираюсь в канун Рождества копаться в тех крохах, что вам удалось наскрести!
— Два образца, — мрачно оповещает её Мика. — Не надорвётесь, Караномори-сан, — глядит на длинную сигарету в наманикюренных пальчиках и неприязненно морщится. — И сделайте одолжение, перестаньте травить себя и окружающих.
Шион хмыкает, запрокидывает голову и напоказ медленно затягивается.
— Следователь Шимоцуки, а вы знали, что секс снижает показатель психопаспорта в среднем в два раза?
Мика краснеет по самые уши и гневно выдыхает:
— Да как вы…
— Не кипятитесь, — отмахивается Караномори, разворачиваясь к монитору и шустро щёлкая по клавиатуре.
— Исполнитель Кунидзука, не отвлекайтесь, — занудно осаживает её Мика.
Слышит едва ли уважительный хмык на том конце провода, ловит искрящийся смешинками взгляд Гинозы и кривит губы в пренебрежительной ухмылке. Не то чтобы Яёй ей действительно мешала, та вообще, пожалуй, единственная, чьё присутствие младшего инспектора не просто не раздражает, а даже радует, но на дворе проклятый конец декабря, с неба падает противная морось, под ногами хлюпают грязные лужи, а светящихся на магазинных витринах гирлянд из-за тумана не видно.
Погода омерзительная, задание бесперспективное, а настроение ни к чёрту.
— Прибавьте ко всему прочему, инспектор, что сегодня канун Рождества, — будто прочитав мысли Шимоцуки, добавляет Нобучика.
Мика передёргивает плечами, шмыгает носом и кутается в насквозь промокшую инспекторскую куртку.
— Никого мы здесь сегодня не поймаем, — недовольно бурчит она.
— Инспектор Шимоцуки, идите в кафе, погрейтесь, — предлагает Аканэ, — Хинакава даст знать, когда те появятся.
— И не подумаю, — угрюмо отзывается Мика, досадуя на включённый наушник. — Пусть вон Гиноза идёт.
— При всём уважении, инспектор, но из нас двоих на своей позиции только я, — отшучивается Нобучика.
Шимоцуки строит в ответ презабавнейшую рожицу, но на своё место не возвращается. Не объяснять же ему, что рядом с Цунэмори она больше ни одной секунды не выстоит. Старший следователь с самого утра пребывает в необыкновенно мрачном расположении духа — случай с одной стороны необычный, а с другой настораживающий. Аканэ никогда не позволяла себе в присутствии коллег показывать что-либо кроме железного спокойствия — профессиональна во всём, от идеально выглаженной блузки до гордо расправленных плеч.
Сегодня же старшая даже брифинг доверила Мике.
Ну как доверила — позволила зачитать интегральную характеристику грабителей, а потом сама распределила всех по позициям. Не Бог весть что, но Шимоцуки целых полчаса ходила до одури гордая собой.
— Ещё пару лет, и разрешит самой отчитаться перед Главой, — тихонько замечает Гино.
— Прочь из моей головы, — зло цедит Мика, вставая под козырёк магазина бытовой техники.
— Нет нужды лезть к вам в голову — у вас всё на лице написано, — пожимает плечами бывший следователь. — Мой вам совет, инспектор: Аканэ не терпит некомпетентности, но только неуверенность в себе раздражает её ещё больше.
— Великовозрастный Цунэморивед, — раздаётся в наушнике голос старшего следователя, — займите свою позицию. Цель только что покинула склад — Суго следует за ними.
— Вас понял, инспектор, — отвечает Гиноза и достаёт из-за пояса доминатор. — И вы улыбнулись, я всё слышал.
Аканэ на том конце провода негромко хмыкает и укорительно качает головой, а Мика от злости и захлестнувшей её обиды почти дрожит — нет ничего в этом проклятом мире, что не вращалось бы вокруг старшего Пастуха, и если отбросить в сторону львиную долю зависти, ревности и восхищения, то Шимоцуки это по меньше мере раздражает. По большей — заставляет и без того нестабильный показатель психопаспорта темнеть.
— Хотите ещё один совет? — выключив наушник, спрашивает Нобучика.
— Если я скажу «нет», вы заткнётесь? — цедит Мика.
— Перестаньте злиться…
— Так и знала.
— … и тогда вы поймёте, что тоже вращаетесь вокруг неё.
И на самом деле это многое объясняет. Но ничуть не успокаивает.
Водителя обезвредил Гиноза. Двух грабителей повязал тоже он, а допрос проводила Цунэмори. На дворе проклятый конец декабря, с неба падает противная морось, под ногами хлюпают грязные лужи, а светящихся на магазинных витринах гирлянд из-за тумана не видно.
Погода омерзительная, задание бесперспективное, настроение ни к чёрту, но есть что-то в том, как эти двое понимают друг друга с полуслова и не видят в этом ничего особенного.
— Нет! — с порога заявляет Шион, закидывая одну бесконечно длинную ногу на другую и выдыхая табачный дым прямо младшему следователю в лицо. — И не надейтесь, инспектор, я не собираюсь в канун Рождества копаться в тех крохах, что вам удалось наскрести!
— Два образца, — мрачно оповещает её Мика. — Не надорвётесь, Караномори-сан, — глядит на длинную сигарету в наманикюренных пальчиках и неприязненно морщится. — И сделайте одолжение, перестаньте травить себя и окружающих.
Шион хмыкает, запрокидывает голову и напоказ медленно затягивается.
— Следователь Шимоцуки, а вы знали, что секс снижает показатель психопаспорта в среднем в два раза?
Мика краснеет по самые уши и гневно выдыхает:
— Да как вы…
— Не кипятитесь, — отмахивается Караномори, разворачиваясь к монитору и шустро щёлкая по клавиатуре.
Страница 1 из 3
