Есть проблема

— И последнее, — прибавил Саймон Иллиан в конце своего обычного вечернего доклада у регента. — У нас сложности с Грегором. Или, — уточнил он с излишней честностью, — возможно, проблемы у меня.

— Ну, давай, жалуйся, — подбодрил его Эйрел. Обстановка к концу разговора была самая неформальная — один расхаживал по своему кабинету, другой присел на край комм-пульта.

— Он… переступает границы.

— Какие?

— Интимные, так его и разэдак! — Иллиан досадливо усмехнулся. — И сказать неловко. Возможно, у нас проблемы с сексуальной ориентацией будущего императора.

— А попроще? — безжалостно потребовал Эйрел.

— Он. Ко мне. Приставал, — объяснил Иллиан почти по слогам. И для выразительности даже поднялся со стола.

— Только не говори, что он зажал тебя в углу вместо кого-то из дворцовых служанок и ущипнул! — Регенту, казалось, стоило больших усилий не расхохотаться. Вот зараза.

Но Иллиан не выдержал и фыркнул сам. Должно быть, представил себя в платье с передником.

— Нет, что ты. У нас сначала случился вполне профессиональный разговор. Мальчик жаловался на ограничения его частной жизни. А уже по ходу расхрабрился и заявил мне, что мои камеры в его спальне, душе и сортире — это как-то слишком…

— Ты его заверил, что никаких камер наблюдения там не стоит?

— Грегор подросток, но не идиот. Я ответил, что подобным же мерам безопасности подвергается по протоколу он один: а еще регент, я сам и еще ряд первых лиц.

— Но в сортире?…

— Хоть ты не начинай! И вообще, это не важно. Важно, как он этот разговор продолжил. Мол, раз уж камеры стоят, он предпочитает, чтобы эти ценные наблюдения вел лично я, а не какой-нибудь посторонний служака. И если уж на то пошло, я мог бы посмотреть на его личную жизнь собственными глазами, а не через глазок камеры, он не против. И вообще, чем водить в свою спальню моих супер-проверенных горничных и молодых охранников, он предпочел бы решить этот вопрос на самом высоком уровне.

— Изящный намек.

— А то, что дальше этот паршивец положил мою ладонь себе пониже спины и попросил его поцеловать — это тоже было изящно?! — рявкнул Иллиан, шагнув к Эйрелу почти вплотную.

— Эй, не кипятись, — заметил тот предостерегающе.

— Я? Кипячусь? Я в бешенстве!

Эйрел смерил его внимательным взглядом с ног до готовы и вдруг одним резким движением плеча оттеснил к стене, притиснул, прижал стиснутые запястья над головой и уточнил негромким рыком:

— И что ты ему на это ответил?

— Отпусти, что за шуточки? — неубедительно возмутился Иллиан. Опасности он не ощущал, так, возмутился из чувства попранного достоинства и некоторого удивления. Что это на Эйрела нашло?

— Отвечай, когда спрашиваю, — неумолимо потребовал регент. — Начал рассказывать, так продолжай.

— Ты с ума сошел? Думаешь, я Грегора обидел… да нет, ты, даже свихнувшись, такого не подумаешь.

— Допустим. Рассказывай!

— В такой позе?

Голос Эйрела стал еще тише, но в рокоте знакомого баритона проявились почти мурлыкающие нотки:

— А ты бы предпочел говорить на эту щекотливую тему, стоя по стойке смирно и в наглухо застегнутом мундире? — ладонь легла Иллиану на щеку, аккуратно поворачивая его голову, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Я предпочел бы вообще на нее не говорить. А тем более не…

— Не возбуждаться при этом разговоре? Непроизвольный стояк приличен лишь тогда, когда тебе семнадцать лет, как нашей актуальной проблеме?

Мог бы, между прочим, проявить тактичность и не замечать этого. И не прибавлять к щекотливой теме беседы их честное взаимное желание.

— Да чего уж непроизвольного. Я не железный, — процедил Иллиан сквозь зубы. — И к твоим приставаниям у меня нет иммунитета.

— В отличие от авансов молодого Грегора. Которые мы хотим сейчас обсудить, — в такт его словам вжикнула молния на штанах, — как два хорошо знакомых друг с другом мужчины… — широкая ладонь быстрым жестом погладила задницу Иллиана, стягивая разом брюки и белье. Однако хватка на заведенных над головой запястьях не ослабла ни на минуту. — Регент и шеф СБ — две бесполые государственные функции, — Эйрел все так же ласково и небрежно скользнул пальцами по внутренней стороне бедер, между ног и забрал в кулак его член. Так, словно это было самым обычным делом. А оно и было, хотя случалось в нынешние дни с редкостью и непредсказуемостью летней грозы в столице.

Иллиан тихо втянул воздух сквозь зубы и попытался сосредоточиться.

— Вот именно! И нечего примешивать к работе то, что… что…

— Это бесполой функции легко рассуждать о сексе в том смысле, что тот — вещь лишняя, недопустимая и не имеющая отношения к государственным делам. А мы хотим поговорить начистоту. Тебе руки отпустить или ты продолжишь вырываться?