Фандом: Ориджиналы. Судьба офицера в мире боевого киберпанка.
Добавить в моё избранное
17 мин, 8 сек 304
Сержант Афи придирчиво изучала своё отражение в зеркале. Зрелище удручало — не прошло и года, а все места прикрепления экзоскелета видно было, как на карте: на плечах чернели отверстия, от них расходились сине-бурые паутинки, похожие на следы варикоза, такие же дорожки скользили по бедрам, от точек входа на подвздошных костях. Не требовалось выворачивать шею и заглядывать за спину, чтобы помнить о ряде таких же отверстий, идущих вдоль позвоночника, но Афи все равно нащупала верхнее, залезла в него пальцем, ощутив заглушку-донце, и поморщилась.
Зеркало послушно отразило искажение лица — в карикатурную ведьму. И без того ведь виднелась не очень симпатичная женщина под сорок, с мешками и ранними морщинами вокруг глаз, тяжелыми складками у губ. Цвет кожи оставлял желать лучшего: бледно-серая там, где не было «прыжкового загара», четко указывающего, какую часть её лица закрывали очки и респиратор, а какие — свободно обжигало солнце.
— Красотка, — пробурчала Афи с ненавистью, расчехляя «чемоданчик принцессы». Женщине за сорок в полном звании сержант-майора можно возить с собой в вещах побитый детский чемодан с розовыми цветами, набитый косметикой. А кому не нравится — тому она сломает челюсть.
В этом году подготовка заняла не двадцать минут, а добрых два часа. Когда зеркало наконец начало отражать не полутруп, каким сержант Афи ощущала себя, а приличную барышню лет тридцати пяти, время уже откровенно поджимало.
Она выпила последнюю горсть лекарств, поправила чёртов парик и с ненавистью одернула неудобную юбку.
— Это всё скоро кончится, — сказала она отражению, но на этот раз в будущем за встречей светила не любимая работа, а больница и кладбище.
— Привет, папа. Здравствуйте, леди. — Афи одёрнула себя, уже который раз не позволив губам произнести «новая папина любовница, не обольщайтесь, это ненадолго».
Свет в ресторане был совершенно отвратительный, она с трудом различала лица даже сквозь свои милые очки.
— Афина! Милая! Познакомься, это Маргарет, Маргарет — это Афина, моя дочь, мы назвали её…
Афи даже не подумала прислушиваться, мысленно вычеркивая пункты: встреча раз в год по расписанию — есть. Не пугать отца своей реальной натурой — есть. Приходить в юбке и «как девочка» — есть. Времени жалко, да что уж там — в совокупности полсуток из жизни долой. Какая разница, если жить ей осталось не больше трёх месяцев, как сказал врач.
— … Наталья так и не увидела, какой ты стала, но твоё имя определённо имеет некую магию!
Речь повторялась из года в год с малыми вариациями уже лет десять. Афи ещё пять лет назад заподозрила, что у отца проблемы с памятью, но лишь в этом году признаки Альцгеймера были налицо.
Возможно, он так и будет приходить в пустой ресторан год за годом, всё с новыми добровольными сиделками из числа почитательниц таланта великолепного художника, поэта и бла-бла. Афи сегодня не была склонна прощать отцу его маленькие слабости, но и не обрывала, дежурно кивая на вопросы.
Глаза наконец-то приспособились к очкам. Отец совсем облысел, постарел, но говорил всё так же непрерывно, не давая ей и слово вставить.
Спутница, Маргарет, показалась Афи куда старше обычных отцовских вариантов. Что, дедуля, первокурсницы в очередь больше не выстраиваются? Желчь загорчила на губах, Афи подняла бокал с вином, желая смыть всю дрянь. Алкоголь ей, разумеется, был запрещён, но сегодня она собиралась презреть правила обычной жизни.
Бокал закрыла узкая женская ладонь — так, что Афи коснулась её губами и подняла недоумённый взгляд.
— Саморазрушение — не наш метод, — представленная Маргарет сухо улыбнулась и отняла стакан, — возьми томатный сок без соли.
— Марго, ну что за самоуправство! — Отец аж свернул свой павлиний хвост от возмущения.
Афи никак не могла разглядеть глаза женщины напротив. Привычка к линзам и корректирующему импланту подвела, и, казалось, у бледного лица вовсе нет глаз — лишь звериные бездонные пятна, холодные и глубокие, как у змеи.
— Зачем ты сюда пришла? — Афи попыталась откинуть руку, но та убралась быстрее, унося бокал. — Кто ты вообще такая?
— Марго! Это! Афина, не смей!
— Познакомиться со знаменитой Афиной, дочерью великого Эрнста Хаффа, — быстро ответила женщина. Ее губы, казалось, не двигались вовсе, — главной натурой для «детской серии». Сержант-майором, с которым невозможно связаться: квартира необитаема, телефоны отключены, в части вы всегда на учениях. Но раз в год вас можно увидеть вживую.
Афи сидела, заледенев. Разведка? Внутренняя проверка? Шпион?!
— Я не понимаю, о чём вы говорите. — Она почти шептала слова, ни единым жестом не показывая, что под весёлой блузочкой «крисп-пафф» у неё табельное.
— Разумеется.
— Марго! — с отчаянием вскрикнул отец. — Не ссорьтесь, девочки, я вас умоляю!
Зеркало послушно отразило искажение лица — в карикатурную ведьму. И без того ведь виднелась не очень симпатичная женщина под сорок, с мешками и ранними морщинами вокруг глаз, тяжелыми складками у губ. Цвет кожи оставлял желать лучшего: бледно-серая там, где не было «прыжкового загара», четко указывающего, какую часть её лица закрывали очки и респиратор, а какие — свободно обжигало солнце.
— Красотка, — пробурчала Афи с ненавистью, расчехляя «чемоданчик принцессы». Женщине за сорок в полном звании сержант-майора можно возить с собой в вещах побитый детский чемодан с розовыми цветами, набитый косметикой. А кому не нравится — тому она сломает челюсть.
В этом году подготовка заняла не двадцать минут, а добрых два часа. Когда зеркало наконец начало отражать не полутруп, каким сержант Афи ощущала себя, а приличную барышню лет тридцати пяти, время уже откровенно поджимало.
Она выпила последнюю горсть лекарств, поправила чёртов парик и с ненавистью одернула неудобную юбку.
— Это всё скоро кончится, — сказала она отражению, но на этот раз в будущем за встречей светила не любимая работа, а больница и кладбище.
— Привет, папа. Здравствуйте, леди. — Афи одёрнула себя, уже который раз не позволив губам произнести «новая папина любовница, не обольщайтесь, это ненадолго».
Свет в ресторане был совершенно отвратительный, она с трудом различала лица даже сквозь свои милые очки.
— Афина! Милая! Познакомься, это Маргарет, Маргарет — это Афина, моя дочь, мы назвали её…
Афи даже не подумала прислушиваться, мысленно вычеркивая пункты: встреча раз в год по расписанию — есть. Не пугать отца своей реальной натурой — есть. Приходить в юбке и «как девочка» — есть. Времени жалко, да что уж там — в совокупности полсуток из жизни долой. Какая разница, если жить ей осталось не больше трёх месяцев, как сказал врач.
— … Наталья так и не увидела, какой ты стала, но твоё имя определённо имеет некую магию!
Речь повторялась из года в год с малыми вариациями уже лет десять. Афи ещё пять лет назад заподозрила, что у отца проблемы с памятью, но лишь в этом году признаки Альцгеймера были налицо.
Возможно, он так и будет приходить в пустой ресторан год за годом, всё с новыми добровольными сиделками из числа почитательниц таланта великолепного художника, поэта и бла-бла. Афи сегодня не была склонна прощать отцу его маленькие слабости, но и не обрывала, дежурно кивая на вопросы.
Глаза наконец-то приспособились к очкам. Отец совсем облысел, постарел, но говорил всё так же непрерывно, не давая ей и слово вставить.
Спутница, Маргарет, показалась Афи куда старше обычных отцовских вариантов. Что, дедуля, первокурсницы в очередь больше не выстраиваются? Желчь загорчила на губах, Афи подняла бокал с вином, желая смыть всю дрянь. Алкоголь ей, разумеется, был запрещён, но сегодня она собиралась презреть правила обычной жизни.
Бокал закрыла узкая женская ладонь — так, что Афи коснулась её губами и подняла недоумённый взгляд.
— Саморазрушение — не наш метод, — представленная Маргарет сухо улыбнулась и отняла стакан, — возьми томатный сок без соли.
— Марго, ну что за самоуправство! — Отец аж свернул свой павлиний хвост от возмущения.
Афи никак не могла разглядеть глаза женщины напротив. Привычка к линзам и корректирующему импланту подвела, и, казалось, у бледного лица вовсе нет глаз — лишь звериные бездонные пятна, холодные и глубокие, как у змеи.
— Зачем ты сюда пришла? — Афи попыталась откинуть руку, но та убралась быстрее, унося бокал. — Кто ты вообще такая?
— Марго! Это! Афина, не смей!
— Познакомиться со знаменитой Афиной, дочерью великого Эрнста Хаффа, — быстро ответила женщина. Ее губы, казалось, не двигались вовсе, — главной натурой для «детской серии». Сержант-майором, с которым невозможно связаться: квартира необитаема, телефоны отключены, в части вы всегда на учениях. Но раз в год вас можно увидеть вживую.
Афи сидела, заледенев. Разведка? Внутренняя проверка? Шпион?!
— Я не понимаю, о чём вы говорите. — Она почти шептала слова, ни единым жестом не показывая, что под весёлой блузочкой «крисп-пафф» у неё табельное.
— Разумеется.
— Марго! — с отчаянием вскрикнул отец. — Не ссорьтесь, девочки, я вас умоляю!
Страница 1 из 5
