Фандом: Ориджиналы. Судьба офицера в мире боевого киберпанка.
Добавить в моё избранное
17 мин, 8 сек 305
— Мне нужно попудрить носик, — шепнула змея в человеческом обличье.
— Мне тоже. — Афи решительно отставила стул и с трудом сдержала привычный шаг. Каблуки её раздражали, как никогда, а эту девицу хотелось удушить на месте.
Свет в женском туалете оказался куда лучше — чёткий, яркий, в дневном спектре.
Наконец-то Афи смогла рассмотреть лицо этой подозрительной дамы. Она смотрела, и смотрела, и смотрела, не в силах уложить одновременно всё — рыжие волосы, тонкие, неевропейские черты, огромные, невосточные глаза, смуглую кожу, тонкий нос с горбинкой, ресницы — тоже рыжие.
— Марго, — имя едва не застряло в горле, — ты же…
Вмиг лицо оказалось слишком близко, гася слово коротким касанием губ к губам.
«Камеры». — Слово скорее считалось в ласке, чем прозвучало. Афи медленно, ошарашенно кивнула. Немудрено, что «новая отцовская подружка» не проассоциировалась в её голове с Марго Маршайнен,«ребёнком многих рас», до последнего сохранявшей спокойствие: до последнего ровного писка кардиостимулятора лет эдак пять назад. Живая, мягкая наощупь, с яркими здоровыми глазами, без дымки слепоты последних месяцев — тех, давних месяцев.
— Всегда хотела это сделать, — заявила Марго, складывая руки на груди.
— Я… не-подумай-это-не-от-тебя! — Афи кинулась в кабинку, едва не споткнулась на бегу, и ее судорожно вывернуло всеми полурастворившимися таблетками.
Марго положила руку ей на плечо и придерживала волосы, не давая им испачкаться.
— У меня… косметики с собой…
— Не волнуйся, у меня есть твой оттенок. Ты что, ела их на голодный желудок?
— Времени не…
— Как и всегда. Заняться тобой некому. — В её голосе прозвучала мягкая укоризна, такая привычная, что Афи едва снова не вывернуло. Нервная рвота, вот как это называется.
Она вытерла губы, сплюнула — постаравшись не заметить волоконца крови. Спина начинала мучительно, тупо болеть, и без помощи Марго ей бы никогда не выбраться отсюда иначе, как на скорой. Но из ниоткуда появилась бутылочка «выпей меня», и ещё пара таблеток — «разжуй, потом глотай, смягчит эффект», и салфетки, и тональный крем, замаскировавший слишком белый цвет вокруг рта, где на кожу не попадало яркое солнце.
Через пару минут Афи даже могла уверенно стоять, не пошатываясь. Марго иронично улыбалась, и теперь видно было эту улыбку на плотно сжатых губах, и снова — огромные глаза, бездонные глаза.
— Успокойся, поешь и начни, пожалуйста, соображать, сержант.
— Меня повысили.
— Тем более.
На столе оказался томатный сок и тарелка фруктов. Отец выглядел немного потерянным, но когда Афи села напротив, а Марго — рядом, он заметно успокоился.
— Бананы девушкам нельзя, — улыбнулся он хитро, когда Афи наколола кружок на декоративную вилочку, и на этот раз — первый раз за много лет — ей не захотелось воткнуть эту вилочку ему в глаз. — Как ты хорошо выглядишь!
Вечер катил как обычно. Отец болтал, Марго улыбалась, и разве что Афи ощущала, как нога в тонком чулочке скользит от лодыжки до середины голени и обратно, до самых пальцев, непривычно открытых босоножкой, и снова — наверх.
— Приедешь через месяц на море, домой? Твоя комната выглядит точно так же, я ничего не менял!
Афи вздрогнула и возблагодарила Альцгеймера хотя бы за это. Любой человек, получавший отказы десять лет подряд, сдался бы. Марго незаметно кивнула — мол, соглашайся.
— Конечно, папа.
Отец так странно улыбнулся — растерянно и обрадованно.
— Да, дорогая, конечно! Приезжай!
— Я приеду.
— Приезжай, конечно… обязательно приезжай! — Его как будто заело, пока Марго не коснулась его плеча, и отец будто проснулся. Он сиял так, что Афи стало неловко.
— До встречи, — Марго улыбнулась, — тебе пора бежать. У тебя назначено.
Афи дома — в казарменной квартире — все больше ощущала себя обречённой. Отпуск дали не глядя. Сократили рабочие вылеты. Доктор смотрел её данные, но больше ничего не говорил. Чёрные пятна расползались, и по ночам она пыталась не хныкать от боли. Сильные мышцы ослабли на четверть, но она как сумасшедшая таскала железо в зале, пусть и могла теперь есть только жидкие протеиновые коктейли да немного клетчатки, чтобы совсем уж кишки не встали.
Она пришла снимать импланты перед самым вылетом к морю — и врач, странно на нее глядя, покачал головой.
— Снять надо. — Она стояла перед ним, как никогда прямая, имплант неестественно разгибал позвоночник. Защелки входили в плечи, в подвздошные кости, а сам механизм уходил вниз, по ногам.
— Нельзя. Если я сниму его сейчас, больше надеть не получится, — врач вздохнул, — и, скорее всего, вы сразу же умрете.
Афи медленно осмысляла факт.
— Почему я слышу об этом только сейчас?
— Не стоило нарушать регламент. Вы спали в импланте?
— Мне тоже. — Афи решительно отставила стул и с трудом сдержала привычный шаг. Каблуки её раздражали, как никогда, а эту девицу хотелось удушить на месте.
Свет в женском туалете оказался куда лучше — чёткий, яркий, в дневном спектре.
Наконец-то Афи смогла рассмотреть лицо этой подозрительной дамы. Она смотрела, и смотрела, и смотрела, не в силах уложить одновременно всё — рыжие волосы, тонкие, неевропейские черты, огромные, невосточные глаза, смуглую кожу, тонкий нос с горбинкой, ресницы — тоже рыжие.
— Марго, — имя едва не застряло в горле, — ты же…
Вмиг лицо оказалось слишком близко, гася слово коротким касанием губ к губам.
«Камеры». — Слово скорее считалось в ласке, чем прозвучало. Афи медленно, ошарашенно кивнула. Немудрено, что «новая отцовская подружка» не проассоциировалась в её голове с Марго Маршайнен,«ребёнком многих рас», до последнего сохранявшей спокойствие: до последнего ровного писка кардиостимулятора лет эдак пять назад. Живая, мягкая наощупь, с яркими здоровыми глазами, без дымки слепоты последних месяцев — тех, давних месяцев.
— Всегда хотела это сделать, — заявила Марго, складывая руки на груди.
— Я… не-подумай-это-не-от-тебя! — Афи кинулась в кабинку, едва не споткнулась на бегу, и ее судорожно вывернуло всеми полурастворившимися таблетками.
Марго положила руку ей на плечо и придерживала волосы, не давая им испачкаться.
— У меня… косметики с собой…
— Не волнуйся, у меня есть твой оттенок. Ты что, ела их на голодный желудок?
— Времени не…
— Как и всегда. Заняться тобой некому. — В её голосе прозвучала мягкая укоризна, такая привычная, что Афи едва снова не вывернуло. Нервная рвота, вот как это называется.
Она вытерла губы, сплюнула — постаравшись не заметить волоконца крови. Спина начинала мучительно, тупо болеть, и без помощи Марго ей бы никогда не выбраться отсюда иначе, как на скорой. Но из ниоткуда появилась бутылочка «выпей меня», и ещё пара таблеток — «разжуй, потом глотай, смягчит эффект», и салфетки, и тональный крем, замаскировавший слишком белый цвет вокруг рта, где на кожу не попадало яркое солнце.
Через пару минут Афи даже могла уверенно стоять, не пошатываясь. Марго иронично улыбалась, и теперь видно было эту улыбку на плотно сжатых губах, и снова — огромные глаза, бездонные глаза.
— Успокойся, поешь и начни, пожалуйста, соображать, сержант.
— Меня повысили.
— Тем более.
На столе оказался томатный сок и тарелка фруктов. Отец выглядел немного потерянным, но когда Афи села напротив, а Марго — рядом, он заметно успокоился.
— Бананы девушкам нельзя, — улыбнулся он хитро, когда Афи наколола кружок на декоративную вилочку, и на этот раз — первый раз за много лет — ей не захотелось воткнуть эту вилочку ему в глаз. — Как ты хорошо выглядишь!
Вечер катил как обычно. Отец болтал, Марго улыбалась, и разве что Афи ощущала, как нога в тонком чулочке скользит от лодыжки до середины голени и обратно, до самых пальцев, непривычно открытых босоножкой, и снова — наверх.
— Приедешь через месяц на море, домой? Твоя комната выглядит точно так же, я ничего не менял!
Афи вздрогнула и возблагодарила Альцгеймера хотя бы за это. Любой человек, получавший отказы десять лет подряд, сдался бы. Марго незаметно кивнула — мол, соглашайся.
— Конечно, папа.
Отец так странно улыбнулся — растерянно и обрадованно.
— Да, дорогая, конечно! Приезжай!
— Я приеду.
— Приезжай, конечно… обязательно приезжай! — Его как будто заело, пока Марго не коснулась его плеча, и отец будто проснулся. Он сиял так, что Афи стало неловко.
— До встречи, — Марго улыбнулась, — тебе пора бежать. У тебя назначено.
Афи дома — в казарменной квартире — все больше ощущала себя обречённой. Отпуск дали не глядя. Сократили рабочие вылеты. Доктор смотрел её данные, но больше ничего не говорил. Чёрные пятна расползались, и по ночам она пыталась не хныкать от боли. Сильные мышцы ослабли на четверть, но она как сумасшедшая таскала железо в зале, пусть и могла теперь есть только жидкие протеиновые коктейли да немного клетчатки, чтобы совсем уж кишки не встали.
Она пришла снимать импланты перед самым вылетом к морю — и врач, странно на нее глядя, покачал головой.
— Снять надо. — Она стояла перед ним, как никогда прямая, имплант неестественно разгибал позвоночник. Защелки входили в плечи, в подвздошные кости, а сам механизм уходил вниз, по ногам.
— Нельзя. Если я сниму его сейчас, больше надеть не получится, — врач вздохнул, — и, скорее всего, вы сразу же умрете.
Афи медленно осмысляла факт.
— Почему я слышу об этом только сейчас?
— Не стоило нарушать регламент. Вы спали в импланте?
Страница 2 из 5
