Фандом: Шерлок BBC. Большущий шерлоковский пострейхенбах: приключения Шерлока Холмса с момента прыжка с крыши, его путешествие по миру в поисках убийц, расследования, помощь брата — Майкрофта, посвященного в его тайну. Написано до выхода 3 сезона, в течение 9 месяцев. Вдохновлено кратким описанием поездок Шерлока в рассказе «Пустой дом» Конан Дойля, но в реалиях«Шерлока» ВВС и с разными дополнениями с учетом сериала.
Добавить в моё избранное
373 мин, 4 сек 24009
Убедиться, что он не желает уснуть здесь… Придерживая за локоть, довести его до комнаты… Открыть окно и проветрить спальню, пока он скрывается в ванной… Отметить работу экономки, вытершей пыль и перестелившей постель… Увидеть, как брат ложится, и выключить свет… Тихо уйти…
Устроившись в кресле-качалке в библиотеке, сомкнуть пальцы в семейном жесте и вспоминать…
7 февраля 1982 года
Майкрофт Холмс — ещё мальчишка, совсем немногое повидавший в своей жизни, но даже он понимает, что с такими огнестрельными ранениями, как у его отца, попросту не живут. И то, что он до сих пор в сознании, практически чудо.
— Папа…
— Я хочу сказать тебе важную вещь, Майкрофт. Знаю, что ты выберешь тот же путь, что и я, и у тебя получится, непременно.
— Ты обещал поговорить со мной о Монтескье.
— Чуть позже, сначала о вас с Шерлоком. Надеюсь, ты убедился в отсутствии опасных предметов под подушкой, оставляя его?
— Проверил три раза. Всё нормально у нас, пап. Я присматриваю за ним, хотя, похоже, не слишком ему нравлюсь.
— Именно об этом я и хочу сказать. Вы слишком отличаетесь от других, чтобы держаться порознь, Майкрофт. Чем дальше, тем это будет заметнее. В политике, где ты уже решил работать, важно держать лицо. Скрывать подлинные чувства, эмоции, выдавая ложные — такие, какие потребуются. Не сомневаюсь, что ты сможешь этому научиться. Попрошу лишь об одном: с Шерлоком таким не будь. У него не должно быть сомнений в том, что он тебе дорог, и что ты готов ради него на всё. Это ведь так, верно?
— Да, пап. Он же мой брат.
— У вас больше шансов выжить вдвоём, чем поодиночке. Я прошу тебя об этом не забывать. Договорились?
— Конечно.
— Хорошо. Теперь слушай: Шарль Луи Монтескье был…
Двадцать минут спустя Майкрофт войдёт в комнату к младшему брату. С порога встретит взгляд распахнутых серо-голубых глаз ребёнка, стоящего на матрасе и положившего подбородок на бортик кровати.
— Май-кофт, — старательно выговорит Шерлок, и Майкрофт осторожно достанет его из кровати и, прижимая к себе, перенесёт на диван, на большую подушку. Вытянется рядом с ним.
Потом кивнёт заглянувшей в комнату заплаканной матери: «Всё в порядке, я присмотрю», — и повернёт голову к братишке, чрезвычайно вдумчиво разглядывающему потолок.
— Па-па.
— Не будет у нас с тобой папы, Шерлок…
— Па-па.
— Да, мне тоже жаль, но… Дальше мы без него. «Все жизни кончаются», — так он сказал.
— Май-кофт.
— Я рядом. И собираюсь заботиться о тебе всегда.
— Май-кофт.
— Я тоже тебя люблю. Пусть ты мне этого никогда не скажешь. Засыпай, Шерлок. Я буду с тобой…
Пройдёт три десятка лет после этого, но отношение старшего к младшему останется неизменным. Спокойствием и выдержкой Майкрофта Холмса в правительстве будут восхищаться и коллеги-ровесники, и приходящие из университетов стажёры. Только вот цену этой невозмутимости узнает лишь он сам — проведя всё детство, вытаскивая брата из сомнительных переделок и в разной степени опасных затей. Терпя его капризы и подбирая нужные слова для матери, — ей он и о четверти происходящего не говорил.
В самом деле, что может быть такого шокирующего в угрозе запуска ракет с территории Северной Кореи в сторону Южной для человека, в своё время обнаружившего в руках пятилетнего брата отнюдь не игрушечный пистолет… Найденный им возле ограбленного соседского дома… Заряженный… Снятый с предохранителя… Направленный себе в живот… Детективные наклонности Шерлока с самого начала имели рискованный характер.
По собственному убеждению Майкрофта, то, что он тогда не поседел, в течение десяти минут уговаривая Шерлока отложить в сторону оружие и старательно не делая резких движений, чтобы не напугать, можно было считать почти библейским чудом. В итоге ценой немыслимых усилий, подкупа и шантажа опасную находку удалось забрать и обезвредить, попутно объяснив Шерлоку, что с ней не так… Мамочке дружно условились не сообщать.
«У вас больше шансов выжить вдвоём, чем поодиночке».
«Знал бы я тогда, папа, насколько скоро ты окажешься прав…».
Дальше шло по нарастающей… Шерлок рано выучил слово «эксперимент» и принялся ставить опыты на всём, что оказывалось вблизи. Он смешивал, разрезал, ломал, взрывал, разбивал, изучал изнутри всё, что можно было смешать, разрезать, сломать, взорвать, разбить, изучить изнутри. Надежды на музыку и шахматы не оправдались — и та, и другая игра занимали его лишь на время, которое он к тому же тратил на обдумывание новых идей.
Вынужденные перерывы в активности возникали лишь, когда он находился на уроках в школе либо болел — причём не обычными детскими болезнями, а травясь очередной собственноручно смешанной гадостью или получая травмы. Майкрофт лишь возводил глаза к небу и вздыхал, поднимая Шерлока на руки и оттаскивая его, вяло — или далеко не вяло — сопротивляющегося в приёмный покой.
Устроившись в кресле-качалке в библиотеке, сомкнуть пальцы в семейном жесте и вспоминать…
7 февраля 1982 года
Майкрофт Холмс — ещё мальчишка, совсем немногое повидавший в своей жизни, но даже он понимает, что с такими огнестрельными ранениями, как у его отца, попросту не живут. И то, что он до сих пор в сознании, практически чудо.
— Папа…
— Я хочу сказать тебе важную вещь, Майкрофт. Знаю, что ты выберешь тот же путь, что и я, и у тебя получится, непременно.
— Ты обещал поговорить со мной о Монтескье.
— Чуть позже, сначала о вас с Шерлоком. Надеюсь, ты убедился в отсутствии опасных предметов под подушкой, оставляя его?
— Проверил три раза. Всё нормально у нас, пап. Я присматриваю за ним, хотя, похоже, не слишком ему нравлюсь.
— Именно об этом я и хочу сказать. Вы слишком отличаетесь от других, чтобы держаться порознь, Майкрофт. Чем дальше, тем это будет заметнее. В политике, где ты уже решил работать, важно держать лицо. Скрывать подлинные чувства, эмоции, выдавая ложные — такие, какие потребуются. Не сомневаюсь, что ты сможешь этому научиться. Попрошу лишь об одном: с Шерлоком таким не будь. У него не должно быть сомнений в том, что он тебе дорог, и что ты готов ради него на всё. Это ведь так, верно?
— Да, пап. Он же мой брат.
— У вас больше шансов выжить вдвоём, чем поодиночке. Я прошу тебя об этом не забывать. Договорились?
— Конечно.
— Хорошо. Теперь слушай: Шарль Луи Монтескье был…
Двадцать минут спустя Майкрофт войдёт в комнату к младшему брату. С порога встретит взгляд распахнутых серо-голубых глаз ребёнка, стоящего на матрасе и положившего подбородок на бортик кровати.
— Май-кофт, — старательно выговорит Шерлок, и Майкрофт осторожно достанет его из кровати и, прижимая к себе, перенесёт на диван, на большую подушку. Вытянется рядом с ним.
Потом кивнёт заглянувшей в комнату заплаканной матери: «Всё в порядке, я присмотрю», — и повернёт голову к братишке, чрезвычайно вдумчиво разглядывающему потолок.
— Па-па.
— Не будет у нас с тобой папы, Шерлок…
— Па-па.
— Да, мне тоже жаль, но… Дальше мы без него. «Все жизни кончаются», — так он сказал.
— Май-кофт.
— Я рядом. И собираюсь заботиться о тебе всегда.
— Май-кофт.
— Я тоже тебя люблю. Пусть ты мне этого никогда не скажешь. Засыпай, Шерлок. Я буду с тобой…
Пройдёт три десятка лет после этого, но отношение старшего к младшему останется неизменным. Спокойствием и выдержкой Майкрофта Холмса в правительстве будут восхищаться и коллеги-ровесники, и приходящие из университетов стажёры. Только вот цену этой невозмутимости узнает лишь он сам — проведя всё детство, вытаскивая брата из сомнительных переделок и в разной степени опасных затей. Терпя его капризы и подбирая нужные слова для матери, — ей он и о четверти происходящего не говорил.
В самом деле, что может быть такого шокирующего в угрозе запуска ракет с территории Северной Кореи в сторону Южной для человека, в своё время обнаружившего в руках пятилетнего брата отнюдь не игрушечный пистолет… Найденный им возле ограбленного соседского дома… Заряженный… Снятый с предохранителя… Направленный себе в живот… Детективные наклонности Шерлока с самого начала имели рискованный характер.
По собственному убеждению Майкрофта, то, что он тогда не поседел, в течение десяти минут уговаривая Шерлока отложить в сторону оружие и старательно не делая резких движений, чтобы не напугать, можно было считать почти библейским чудом. В итоге ценой немыслимых усилий, подкупа и шантажа опасную находку удалось забрать и обезвредить, попутно объяснив Шерлоку, что с ней не так… Мамочке дружно условились не сообщать.
«У вас больше шансов выжить вдвоём, чем поодиночке».
«Знал бы я тогда, папа, насколько скоро ты окажешься прав…».
Дальше шло по нарастающей… Шерлок рано выучил слово «эксперимент» и принялся ставить опыты на всём, что оказывалось вблизи. Он смешивал, разрезал, ломал, взрывал, разбивал, изучал изнутри всё, что можно было смешать, разрезать, сломать, взорвать, разбить, изучить изнутри. Надежды на музыку и шахматы не оправдались — и та, и другая игра занимали его лишь на время, которое он к тому же тратил на обдумывание новых идей.
Вынужденные перерывы в активности возникали лишь, когда он находился на уроках в школе либо болел — причём не обычными детскими болезнями, а травясь очередной собственноручно смешанной гадостью или получая травмы. Майкрофт лишь возводил глаза к небу и вздыхал, поднимая Шерлока на руки и оттаскивая его, вяло — или далеко не вяло — сопротивляющегося в приёмный покой.
Страница 7 из 112
