Фандом: Гарри Поттер. Она привыкла, что людям нельзя доверять, и это наполовину — человеческий опыт, наполовину — волчий инстинкт.
Добавить в моё избранное
9 мин, 29 сек 299
— Да пошел ты, — огрызается она, толкая с размаху дверь и вылетая в коридор. А я продолжаю сидеть на приземистой стопке матов, сцепив руки в замок и ткнувшись губами в смеженные запястья. Хотел сложностей — получай.
Лаванда заходит в кабинет, опускается на стул напротив рабочего стола Кингсли и игнорирует его удивленный взгляд поверх очков для чтения, которым тот ее награждает. Я тихо сижу на своем привычном месте за стеллажом, нюхая переплеты томов по магическому праву и разглядывая не в пример длинную юбку Лаванды, которой она, разумеется, ничего от меня не скроет.
Я знаю, какая она под одеждой, какие у нее шикарные ноги, какие шрамы на ее теле.
Точно так же, как она не спрячет от меня ту новую себя, которая свела меня с ума, заявившись в мою жизнь без приглашения. Если я действительно мальчик в красном плаще из нашей неправильной сказки, и волчица увела меня с намеченной тропинки глубоко в темноту леса, то я не захочу возвращаться.
— Я передумала, — говорит Лаванда флегматично и кладет руки на столешницу, теребя в руках волшебную палочку. — Можете не убирать меня из списка. Я пройду ваше обследование и уйду из академии. Нет смысла учиться на аврора без возможности им стать. Да, я злоебучий оборотень, как будто вы не знали… — она тараторит быстро, но тут внезапно сбивается, потому что Кингсли поднимает руку и ее перебивает:
— Браун. Хватит, — в его голосе впервые сквозит строгость по отношению к Лаванде. И я думаю, что это чертовски здорово, он ставит ее со всеми студентами на равных, он не жалеет ее. Браун ненавидит, когда ее жалеют, еще больше, чем когда используют, это я понял уже давно. — Ты никуда не уйдешь. Останешься учиться, не хватало тебе бросать все за неделю до экзаменов первого семестра… — он вдруг тепло улыбается. — Но обследование все равно пройдешь.
— Но… — Лаванда удивленно таращится на него. — С чего это вы вдруг?
— Один человек, — говорит Кингсли, тяжело вздыхая. — Напомнил мне о Ремусе Люпине, который в свое время совершенно незаслуженно не смог получить эту должность. Один человек очень умело пользуется своей привилегией главного национального героя. Он грозился мне уйти из академии, что было бы совершенно необдуманным поступком для будущего руководителя Аврората… Если бы я ему отказал в просьбе тебя оставить.
Вот это новости.
Я, конечно, немного сбит с толку подобным заявлением, но все же решаю, что подумаю об этом позже.
Сейчас у меня на уме только Лаванда, которая облегченно задорно посмеивается, прислонившись щекой к плечу. Да, я ведь тоже не люблю проигрывать.
И, может, мне было бы легче, если бы Браун, дикая Браун, которую надо приручать, не появилась в моей жизни. Но теперь я знаю — я точно не был бы этому рад.
Лаванда заходит в кабинет, опускается на стул напротив рабочего стола Кингсли и игнорирует его удивленный взгляд поверх очков для чтения, которым тот ее награждает. Я тихо сижу на своем привычном месте за стеллажом, нюхая переплеты томов по магическому праву и разглядывая не в пример длинную юбку Лаванды, которой она, разумеется, ничего от меня не скроет.
Я знаю, какая она под одеждой, какие у нее шикарные ноги, какие шрамы на ее теле.
Точно так же, как она не спрячет от меня ту новую себя, которая свела меня с ума, заявившись в мою жизнь без приглашения. Если я действительно мальчик в красном плаще из нашей неправильной сказки, и волчица увела меня с намеченной тропинки глубоко в темноту леса, то я не захочу возвращаться.
— Я передумала, — говорит Лаванда флегматично и кладет руки на столешницу, теребя в руках волшебную палочку. — Можете не убирать меня из списка. Я пройду ваше обследование и уйду из академии. Нет смысла учиться на аврора без возможности им стать. Да, я злоебучий оборотень, как будто вы не знали… — она тараторит быстро, но тут внезапно сбивается, потому что Кингсли поднимает руку и ее перебивает:
— Браун. Хватит, — в его голосе впервые сквозит строгость по отношению к Лаванде. И я думаю, что это чертовски здорово, он ставит ее со всеми студентами на равных, он не жалеет ее. Браун ненавидит, когда ее жалеют, еще больше, чем когда используют, это я понял уже давно. — Ты никуда не уйдешь. Останешься учиться, не хватало тебе бросать все за неделю до экзаменов первого семестра… — он вдруг тепло улыбается. — Но обследование все равно пройдешь.
— Но… — Лаванда удивленно таращится на него. — С чего это вы вдруг?
— Один человек, — говорит Кингсли, тяжело вздыхая. — Напомнил мне о Ремусе Люпине, который в свое время совершенно незаслуженно не смог получить эту должность. Один человек очень умело пользуется своей привилегией главного национального героя. Он грозился мне уйти из академии, что было бы совершенно необдуманным поступком для будущего руководителя Аврората… Если бы я ему отказал в просьбе тебя оставить.
Вот это новости.
Я, конечно, немного сбит с толку подобным заявлением, но все же решаю, что подумаю об этом позже.
Сейчас у меня на уме только Лаванда, которая облегченно задорно посмеивается, прислонившись щекой к плечу. Да, я ведь тоже не люблю проигрывать.
И, может, мне было бы легче, если бы Браун, дикая Браун, которую надо приручать, не появилась в моей жизни. Но теперь я знаю — я точно не был бы этому рад.
Страница 3 из 3
