Глаза цвета слизи бундимуна

Глаза цвета слизи бундимуна

— Ты её встретил.

Рольф вздрагивает.

— Кого?

— Родственную душу.

На секунду Рольф задумывается, какого соплохвоста его вообще понесло пить чай с бабушкой. Женщину, отдавшую полжизни Магическому конгрессу, не так-то просто обмануть. Впрочем, сейчас ему нужен дельный совет, и если для этого придётся выдержать ещё парочку пронизывающих взглядов, он готов.

Ладно. Почти готов.

— Она выступала на конференции. Отчёт о поисковой экспедиции. «Нарглы и естественная среда их обитания», — Рольф фыркает.

Тина пожимает плечами.

— Может, они и правда существуют. Знаешь, когда я впервые встретила твоего деда…

— То сначала была в ужасе от волшебных тварей в его чемодане. Я в курсе. Весь волшебный мир в курсе. Вы с ним так любите рассказывать эту историю, словно гордитесь тем, как он нарушал закон, а ты сдала его властям.

— Когда я впервые встретила твоего деда, — невозмутимо продолжает Тина. — Я не верила в существование половины животных, которые для него были как родные. Окками, например. Очаровательное создание, да? Я бежала за ним с чайником, — её улыбка становится мечтательной, а Рольф знает, что это скверный признак: сейчас бабушку захлестнут воспоминания.

— В общем, она выступала с этим своим докладом, в зале начали разговаривать, кто-то задремал, а я просто думал, что она либо очень странная, либо очень глупая. Не может же она сама верить в этих нарглов! Конечно, их выпуск уже не застал профессора Граббли-Дёрг, но всё же! Знаешь, образование в Хогвартсе…

— Не соответствует прежним стандартам в связи со сложной политической ситуацией последних лет. Я в курсе.

Несколько мгновений они испепеляют друг друга взглядами. Рольф сдаётся первым. Он страстно мечтает однажды победить в этой негласной борьбе, но пока никак не выходит.

— Она подошла ко мне в перерыве. И говорит: «Вы, наверное, считаете меня странной или глупой, мистер Скамандер?» Я подумал, что надо быть дипломатичным. Сказал, что в её отчёте не хватает научно обоснованных подтверждений. Она посмеялась и сказала, что обязательно учтёт. Пожелала мне удачно выступить.

— Надеюсь, её пожелание тебе пригодилось.

— Да, всё прошло отлично.

— И тебя это ни капли не радует.

Рольф вздыхает. Порпентина Скамандер — прекрасная женщина и просто мировая бабушка. Она никогда не напоминает, что бросила карьеру аврора, чтобы муж и сын могли колесить по свету в поисках редких видов волшебных существ, а невестка — мама Рольфа, которую он толком и не помнит — заниматься своей драгоценной журналистикой. Обо всём этом он узнал поздно — быть может, позже, чем следовало бы. Рольф прожил с бабушкой всю жизнь, и она его знает как облупленного. Иногда это здорово мешает.

Впрочем, есть ещё бабушка Куинни, с которой он вообще предпочитает не встречаться без дедушки Якоба в роли буфера.

— Думаю, я струсил. Судьба и всё такое.

— Ты магический зоолог. Не говори ерунды.

— Ты понимаешь, что я прожил двадцать семь лет с надписью «у парня в третьем ряду цвет глаз, как слизь бундимуна» во всё предплечье?

— Понимаю. И ты решил, что если кто и способен на такое сравнение, то эта девушка. Кстати, как её зовут?

— Лавгуд. Луна Лавгуд.

— Вот как.

— Ты о ней что-то слышала?

Тина задумчиво разглядывает внука.

— Она рано потеряла мать. Вскоре после войны лишилась отца. И прекрасно проявила себя в противостоянии Волдеморту. Мистер Поттер требовал для неё Орден Мерлина третьей степени.

Рольф вспыхивает.

— Каждый по-своему защищал свою страну! И свою семью! И я был там, участвовал в Битве за Хогвартс. Ордена ничего не решают! Они для избранных — и для мертвецов.

— Полегче, молодой человек. Ты спросил, что я о ней слышала. Будь готов услышать ответ на заданный вопрос. Ты достаточно взрослый.

— Прости.

— Я говорю это не для того, чтобы ты просил прощения, — Тина вздыхает. — Ты заявляешь, что тебе так мешала эта надпись, что ты испугался судьбы, но позволь спросить: почему тогда ты сидел в третьем ряду?

Вот так всё обычно и происходит. Магический конгресс — это на всю жизнь.

— Я не собираюсь тебя допрашивать, — невзначай произносит Тина, словно в его отсутствие взяла пару уроков у бабушки Куинни. — Я переживаю за тебя, а то, что ты примчался в Дорсет, говорит о многом.

— Я приехал увидеть тебя.

— Конечно. Заодно. Дорогой, нет ничего дурного в том, чтобы приехать к бабушке за советом. Или за деньгами. Или за ещё чем-нибудь ценным. Знаешь, я, пожалуй, сварю какао.

Какао — лучшее бабушкино прикрытие. У неё есть домовик — верный Микки, который получил своё имя в результате чудовищного скандала, — но она никогда не позволяет ему варить свой фирменный напиток.