Фандом: Гарри Поттер. Однажды Рольф решил спросить совета у бабушки.
Добавить в моё избранное
5 мин, 30 сек 188
С помощью какао она тянет время и даёт шанс поразмыслить, ищет выход и соблюдает личное пространство. Во все времена.
И Рольф, как всегда, идёт на кухню — жаловаться, объясняться и просить помощи.
— Я всегда везде сажусь на третий ряд, — начинает он, стоя в дверях. — И каждый раз я жду, когда появится кто-то, кому могла прийти в голову подобная идея. Эта гоблинова слизь бундимуна. Но я никогда не размышлял, о чём подумаю сам, если увижу такого человека. Представляешь, она всю жизнь жила с надписью «она либо очень глупая, либо очень странная»? Должно быть, Лавгуд меня ненавидит!
Когда Тина поворачивается — кружки с какао в руках, божественный запах в воздухе, — она улыбается, ярко и лукаво. Рольф думает, что в эту секунду, несмотря на седые пряди и морщины, бабушка возмутительно молода.
— Выпей. На дорожку, — Тина вручает ему одну кружку. — А потом я дам тебе адрес своего дальнего родственника. Энтони Гольдштейн, может, ты его помнишь.
— Все, кто хоть раз встречались с занудой Энтони, уже не забывают о его существовании.
— Вот спасибо. А я-то считала, что он в нашу породу. В любом случае, он знает, как найти Луну Лавгуд.
— И что я ей скажу?
— Возможно, стоит начать с того, что дети редко рождаются странными или глупыми. Обычно они становятся такими. И порой — к сожалению, чаще, чем хотелось бы — это сознательный выбор. Третий ряд, помнишь?
— Что думаешь о мисс Лавгуд?
Дорожный костюм Ньюта покрыт какой-то подозрительной субстанцией, и Тина предпочитает не спрашивать, что это. Опытным путём доказано, что так ей живётся спокойнее.
— Она необычная. Но очень умная. Ужин будет готов через четверть часа. Что с костюмом — в стирку или лучше сжечь?
Ньют машет руками.
— Сжечь.
— Как скажешь.
Тина наблюдает, как муж избавляется от одежды — аккуратно, методично, с некоторым опасением. На его предплечье её собственным почерком выведены неувядающие буквы — «этот тип точно мошенник».
— Ты никогда не думал, что эта надпись сломала тебе жизнь?
Ньют не сразу соображает, о чём она.
— Метка? Нет, конечно. Наоборот. Я пытался быть хорошим человеком. Творить добро, приносить пользу, любить природу. Тихая жизнь, всё такое.
Тина смеётся.
— Они придут на ужин в пятницу. Вместе.
— Чудно. Поговорим о нарглах.
Тина хмыкает.
— Жду — не дождусь.
Ньют исчезает в ванной. Тина не уходит и оказывается права: через минуту он просовывает в дверь свою лохматую седую голову.
— Он счастлив? Рольф.
— Да. Они оба. У них будет самая эксцентричная свадьба и самые странные дети в истории магического мира.
— Да? Ясно. Тогда ладно.
Ньют отправляется мыться, а Тина идёт на кухню.
Жизнь продолжается.
И Рольф, как всегда, идёт на кухню — жаловаться, объясняться и просить помощи.
— Я всегда везде сажусь на третий ряд, — начинает он, стоя в дверях. — И каждый раз я жду, когда появится кто-то, кому могла прийти в голову подобная идея. Эта гоблинова слизь бундимуна. Но я никогда не размышлял, о чём подумаю сам, если увижу такого человека. Представляешь, она всю жизнь жила с надписью «она либо очень глупая, либо очень странная»? Должно быть, Лавгуд меня ненавидит!
Когда Тина поворачивается — кружки с какао в руках, божественный запах в воздухе, — она улыбается, ярко и лукаво. Рольф думает, что в эту секунду, несмотря на седые пряди и морщины, бабушка возмутительно молода.
— Выпей. На дорожку, — Тина вручает ему одну кружку. — А потом я дам тебе адрес своего дальнего родственника. Энтони Гольдштейн, может, ты его помнишь.
— Все, кто хоть раз встречались с занудой Энтони, уже не забывают о его существовании.
— Вот спасибо. А я-то считала, что он в нашу породу. В любом случае, он знает, как найти Луну Лавгуд.
— И что я ей скажу?
— Возможно, стоит начать с того, что дети редко рождаются странными или глупыми. Обычно они становятся такими. И порой — к сожалению, чаще, чем хотелось бы — это сознательный выбор. Третий ряд, помнишь?
— Что думаешь о мисс Лавгуд?
Дорожный костюм Ньюта покрыт какой-то подозрительной субстанцией, и Тина предпочитает не спрашивать, что это. Опытным путём доказано, что так ей живётся спокойнее.
— Она необычная. Но очень умная. Ужин будет готов через четверть часа. Что с костюмом — в стирку или лучше сжечь?
Ньют машет руками.
— Сжечь.
— Как скажешь.
Тина наблюдает, как муж избавляется от одежды — аккуратно, методично, с некоторым опасением. На его предплечье её собственным почерком выведены неувядающие буквы — «этот тип точно мошенник».
— Ты никогда не думал, что эта надпись сломала тебе жизнь?
Ньют не сразу соображает, о чём она.
— Метка? Нет, конечно. Наоборот. Я пытался быть хорошим человеком. Творить добро, приносить пользу, любить природу. Тихая жизнь, всё такое.
Тина смеётся.
— Они придут на ужин в пятницу. Вместе.
— Чудно. Поговорим о нарглах.
Тина хмыкает.
— Жду — не дождусь.
Ньют исчезает в ванной. Тина не уходит и оказывается права: через минуту он просовывает в дверь свою лохматую седую голову.
— Он счастлив? Рольф.
— Да. Они оба. У них будет самая эксцентричная свадьба и самые странные дети в истории магического мира.
— Да? Ясно. Тогда ладно.
Ньют отправляется мыться, а Тина идёт на кухню.
Жизнь продолжается.
Страница 2 из 2
