Фандом: Гарри Поттер. Однажды мальчик и девочка заблудились в тёмном лесу…
Добавить в моё избранное
74 мин, 7 сек 855
Остро запахло средством от моли. Поморщившись, Алекто стала перебирать вешалки с платьями и вскоре поняла, что не отказалась бы покрасоваться в одном из них. И вот в этом, пожалуй, тоже… И в этом… Если бы у неё дома было хоть одно такое платье, она бы не стеснялась каждый раз на балу у Малфоев, что одета так скромно. Может быть, вместо драгоценностей попросить у бабушки платье? Но она быстро отмела эту мысль: за золото можно заказать хоть какой наряд. Алекто закрыла и эту дверь и нашла следующий ключ, наоборот, массивный и толстый.
В четвёртый раз комната исчезла вовсе, а девочка оказалась в залитом солнцем лесу. Однако, увидев, что дверь стала порталом, она поскорее закрыла её. Не хватало и на этот раз застрять в лесу, который, судя по времени суток, находился невесть где.
Пятый ключ перенёс её в зимнюю стужу, и Алекто начала догадываться, в чём тут дело. Когда бабушке надоедал день, она переносилась туда, где в это время была ночь. А надоедало лето ― отправлялась в зиму. Однако же, старушка была истинной ведьмой…
Алекто захлопнула дверь, за которой тянулись необозримые снега, попрыгала, чтобы согреться, и стала искать последний разрешённый ключ.
В шестой раз всё оказалось до смешного просто, и кладовка превратилась в обширный винный погреб. Девочка равнодушно посмотрела на бочки и бутылки: лёгкое столовое вино ей давали за обедом каждое воскресенье, поэтому погреб не вызвал никакого интереса. Итак, самой ценной оставалась первая открытая дверь, за которой хранились сокровища.
Алекто вошла в сейф ещё раз и, внимательно осмотрев всё, что было на виду, выбрала отброшенное ранее жемчужное ожерелье и тут же надела. Зеркало она взяла и аккуратно положила в безразмерный ридикюль. Бабушка же не сказала, что можно взять только один подарок? Для символичного счёта девочка стала искать третью вещь, и наконец её внимание привлекла небольшая бархатная коробочка. Внутри неё лежали два перстня, тонкие, украшенные мелкими камушками, один, судя по всему, мужской, другой женский. Алекто и сама уже носила маленькое золотое колечко с бриллиантом, ведь она, в конце концов, была помолвлена. Однако при виде этих двух колец она вспомнила жалкие обручальные кольца родителей ― один золотой ободок ― и поняла, что должна взять эти два им на замену. Как мама с папой будут довольны, когда дочь принесёт им такое сокровище! Ясно же, что Амикус выберет что-нибудь безвкусное или неподходящее. Если бабушка ему, конечно, разрешит…
Бархатная коробочка тоже отправилась в ридикюль. Алекто закрыла дверь и заскучала одна в пустом доме. Свечи потрескивали в люстре под потолком, карты валялись на каминной полке, а сокровища были надёжно спрятаны в безразмерном ридикюле. Девочка прошлась по комнате раз, другой, заглянула в кухню, в спальню, почитала названия книг на полке. Под креслом она нашла два клубка, синий и красный. Они были размотаны, а концы нитей вились по полу, путаясь и по десять раз пересекая друг друга. От нечего делать Алекто смотала оба клубка и связала вместе красную и синюю нить, чтобы больше не путались.
Но взгляд её всё чаще обращался к ключам на столе. Что же прячет бабушка в последнем, седьмом варианте комнаты? Ещё золото? Вряд ли. Наверняка там что-то особенное, отличное от всего, что она уже видела. А если бабуля промышляет чернокнижием? Или некромагией? В таком случае, седьмой ключ запирает то, что не позволено видеть тринадцатилетней девочке: истёртые пергаменты с описанием кровавых ритуалов, древний жертвенный камень, обсидиановые ножи… Может быть, там есть даже отрезанная рука висельника или сложены человечьи кости…
Алекто опомнилась. Что она, в самом деле, городит? Бабушка у неё ― само очарование, она кормит вкусными пирожками, по стенам у неё милые картинки, а на полках ― травники и сборники бытовых чар. Разве можно думать про неё, что она убивает людей в полнолуние? Или что там ещё чернокнижники творят?
Девочка оглядела комнату и неожиданно вспомнила то, как не хотел отец их отпускать. Вспомнила его слова о том, что у родственницы больше мотивов и способов убийства. Вспомнила о горах драгоценностей за дверью и вдруг поняла, что у неё по спине уже давно течёт холодный пот. На негнущихся ногах Алекто дошла до кресла и уселась в него, подобрав ноги и подол. Ожерелье жгло ей шею, но у неё не было сил поднять руки и расстегнуть замочек.
Ведь она ничего не знала о бабушке. Даже имени. Она не знала, куда привёл её таинственный провожатый, и у неё не было способа связаться с домом. С чего она вообще взяла, что старушка под конец жизни вознамерилась передать внукам все свои сокровища? Может, она решила унести их с собой в могилу? А чтобы уж точно никто ни на что не смел претендовать, самое простое ― избавиться от наследников. Алекто почувствовала, как холодный пот течёт у неё с висков. Конечно, старушка скажет, что не нашла Амикуса. А что было в чае?!
В четвёртый раз комната исчезла вовсе, а девочка оказалась в залитом солнцем лесу. Однако, увидев, что дверь стала порталом, она поскорее закрыла её. Не хватало и на этот раз застрять в лесу, который, судя по времени суток, находился невесть где.
Пятый ключ перенёс её в зимнюю стужу, и Алекто начала догадываться, в чём тут дело. Когда бабушке надоедал день, она переносилась туда, где в это время была ночь. А надоедало лето ― отправлялась в зиму. Однако же, старушка была истинной ведьмой…
Алекто захлопнула дверь, за которой тянулись необозримые снега, попрыгала, чтобы согреться, и стала искать последний разрешённый ключ.
В шестой раз всё оказалось до смешного просто, и кладовка превратилась в обширный винный погреб. Девочка равнодушно посмотрела на бочки и бутылки: лёгкое столовое вино ей давали за обедом каждое воскресенье, поэтому погреб не вызвал никакого интереса. Итак, самой ценной оставалась первая открытая дверь, за которой хранились сокровища.
Алекто вошла в сейф ещё раз и, внимательно осмотрев всё, что было на виду, выбрала отброшенное ранее жемчужное ожерелье и тут же надела. Зеркало она взяла и аккуратно положила в безразмерный ридикюль. Бабушка же не сказала, что можно взять только один подарок? Для символичного счёта девочка стала искать третью вещь, и наконец её внимание привлекла небольшая бархатная коробочка. Внутри неё лежали два перстня, тонкие, украшенные мелкими камушками, один, судя по всему, мужской, другой женский. Алекто и сама уже носила маленькое золотое колечко с бриллиантом, ведь она, в конце концов, была помолвлена. Однако при виде этих двух колец она вспомнила жалкие обручальные кольца родителей ― один золотой ободок ― и поняла, что должна взять эти два им на замену. Как мама с папой будут довольны, когда дочь принесёт им такое сокровище! Ясно же, что Амикус выберет что-нибудь безвкусное или неподходящее. Если бабушка ему, конечно, разрешит…
Бархатная коробочка тоже отправилась в ридикюль. Алекто закрыла дверь и заскучала одна в пустом доме. Свечи потрескивали в люстре под потолком, карты валялись на каминной полке, а сокровища были надёжно спрятаны в безразмерном ридикюле. Девочка прошлась по комнате раз, другой, заглянула в кухню, в спальню, почитала названия книг на полке. Под креслом она нашла два клубка, синий и красный. Они были размотаны, а концы нитей вились по полу, путаясь и по десять раз пересекая друг друга. От нечего делать Алекто смотала оба клубка и связала вместе красную и синюю нить, чтобы больше не путались.
Но взгляд её всё чаще обращался к ключам на столе. Что же прячет бабушка в последнем, седьмом варианте комнаты? Ещё золото? Вряд ли. Наверняка там что-то особенное, отличное от всего, что она уже видела. А если бабуля промышляет чернокнижием? Или некромагией? В таком случае, седьмой ключ запирает то, что не позволено видеть тринадцатилетней девочке: истёртые пергаменты с описанием кровавых ритуалов, древний жертвенный камень, обсидиановые ножи… Может быть, там есть даже отрезанная рука висельника или сложены человечьи кости…
Алекто опомнилась. Что она, в самом деле, городит? Бабушка у неё ― само очарование, она кормит вкусными пирожками, по стенам у неё милые картинки, а на полках ― травники и сборники бытовых чар. Разве можно думать про неё, что она убивает людей в полнолуние? Или что там ещё чернокнижники творят?
Девочка оглядела комнату и неожиданно вспомнила то, как не хотел отец их отпускать. Вспомнила его слова о том, что у родственницы больше мотивов и способов убийства. Вспомнила о горах драгоценностей за дверью и вдруг поняла, что у неё по спине уже давно течёт холодный пот. На негнущихся ногах Алекто дошла до кресла и уселась в него, подобрав ноги и подол. Ожерелье жгло ей шею, но у неё не было сил поднять руки и расстегнуть замочек.
Ведь она ничего не знала о бабушке. Даже имени. Она не знала, куда привёл её таинственный провожатый, и у неё не было способа связаться с домом. С чего она вообще взяла, что старушка под конец жизни вознамерилась передать внукам все свои сокровища? Может, она решила унести их с собой в могилу? А чтобы уж точно никто ни на что не смел претендовать, самое простое ― избавиться от наследников. Алекто почувствовала, как холодный пот течёт у неё с висков. Конечно, старушка скажет, что не нашла Амикуса. А что было в чае?!
Страница 12 из 20
