Фандом: Шерлок BBC. «Джон собирается и уходит, как можно скорее, потому что это невозможно, просто невыносимо. Операция по удалению из своей жизни Шерлока прошла аккуратно, вот только кто бы сделал ему анестезию»…
Добавить в моё избранное
9 мин, 27 сек 196
Даже в те времена, когда художники ещё не старались нарочито искажать действительность ради самовыражения, редко попадались стоящие картины. Сейчас их нет вовсе. Никто не любуется совершенством сотворенного мира, все выпячивают свое «я». Думаю, искусство вообще должно быть утилитарным. Пусть рисуют узоры для обоев и сочиняют новые фасоны одежды.
Джону стало интересно:
— А разве картины не нужны, чтобы украшать стены?
— Вот свои стены пусть и украшают, — высокомерно ответил Шерлок.
Джон развеселился:
— До ремонта у нас на стене висел плакат с черепом.
— Он не претендовал на роль произведения искусства и, напомню тебе, прикрывал следы от пуль.
— Не знал. Видимо, там ты прострелил стену до моего переезда.
— Забыл.
Они замолчали, и хотя Джон совершенно точно знал, что не должен себя винить, но всё же каждый раз, растревожив тему потери памяти и причинив неосторожными словами боль Шерлоку, он мучительно стыдился.
— Иди домой сам, я буду чуть позже, — резко сказал друг.
Что с ним поделаешь? Джон пожал плечами и пошёл на автобусную остановку. Не следить же ему за Шерлоком, подглядывая из-за угла, когда тот желает остаться в одиночестве.
Дома долго оставаться в одиночестве не пришлось — Шерлок вернулся вскоре после Джона. В руках у него был бумажный пакет, и с ним он, не раздеваясь, направился прямо на кухню. Пошуршал там, погремел тарелками и позвал:
— Иди сюда.
Что он выдумал?
Джон вошёл, и Шерлок, показывая на стол, сказал:
— Дарю тебе эту картину.
На столе стояла большая белая тарелка с апельсином, двумя зелеными яблоками и кистью винограда.
— Разве она не прекрасна? Посмотри на эти яркие цвета, восхитительные формы, как работает контраст, созданный введением в композицию одного апельсина, и как создается иллюзия светящихся ягод за счет лучей солнца из окна, — Шерлок откровенно пародировал буклет галереи. Но, даже понимая, что это ироничная маска, Джон действительно видел красоту, которую ему показывал Шерлок.
Друг продолжал:
— Её, конечно, не повесишь на стену, зато ты можешь, в лучших традициях японской культуры, насладиться летящим моментом, ускользающей красотой.
— Спасибо, Шерлок, — ответил чуть растерявшийся Джон.
— А когда налюбуешься, можешь все это съесть. И, пожалуй, оставь мне одно яблоко, — Шерлок принялся стягивать шарф, выходя из кухни.
— Хорошо. А к чему всё это было? — крикнул Джон вслед.
— Просто попытался показать тебе, что надо внимательнее смотреть на окружающий мир, и увидишь больше, чем привык. Может, тогда поймешь, отчего я не люблю застывшее искусство, предпочитая ему жизнь, — ответил Шерлок.
Джон пока не научился внимательнее смотреть и повсюду видеть красоту жизни, но зеленое яблоко всколыхнуло память.
А ещё оно пахло осенью.
Осень прочно обосновалась в Лондоне. Связала его дождями, расцветила деревья и смыла с них краску, заправляя делами в привычной для себя манере.
Наверное, Шерлок посчитал бы ее неплохой художницей, находись он в соответствующем состоянии духа, думает Джон, огибая лужи. Расплывающиеся от висящей в воздухе мелкой мороси пятна света дрожат и мерцают. Ночной город стал полотном импрессиониста, создающим для зрителя не копию материального мира, но настроение. Впрочем, оно у Джона в последнее время постоянное: застарелое уныние, которое нужно поскорее чем-либо заглушить. Хоть шумом телевизора, хоть проблемами далеких от него людей, онлайн игрой или нашумевшей медицинской статьей — чем угодно. Только бы не проверять, не проверять чёртов сайт «Наука дедукции» — со вчерашнего дня там всё равно не появилось ничего нового. Ему не хочется любоваться окружающим миром, он отгораживается от него курткой и зонтом.
Дома Джон снимает куртку и ставит сушиться зонт. Когда он моет руки, звонит домофон. Только вот к Джону не ходят неожиданные гости. Опять принесло кого-то, пока хозяев нет дома, и отпирай этим несвоевременно пришедшим? Он торопится к двери, снимает трубку, спрашивает, кто, и слышит:
— Шерлок. Открой.
У Джона заходится сердце. Он нажимает кнопку; замок пищит, отпираясь. Джон вешает трубку и упирается руками в дверь. Полторы минуты, пока Шерлок поднимается наверх, он пытается успокоиться, размеренно и спокойно вдыхая и выдыхая воздух. Примитивная, но действенная техника.
Шерлок стучит, и Джон открывает.
Они всматриваются друг в друга. Шерлок практически не изменился. Стоит с совершенно обыденным видом, в руках картонная коробка — будто принес очередную тонну улик или парочку архивных дел, совсем как в старые добрые времена. И почему-то кажется гораздо более привлекательным, чем его помнит Джон. Не такое уж долгое было расставание, чуть больше трех месяцев. Как он мог забыть?
На лице Шерлока сменяется гамма чувств.
Джону стало интересно:
— А разве картины не нужны, чтобы украшать стены?
— Вот свои стены пусть и украшают, — высокомерно ответил Шерлок.
Джон развеселился:
— До ремонта у нас на стене висел плакат с черепом.
— Он не претендовал на роль произведения искусства и, напомню тебе, прикрывал следы от пуль.
— Не знал. Видимо, там ты прострелил стену до моего переезда.
— Забыл.
Они замолчали, и хотя Джон совершенно точно знал, что не должен себя винить, но всё же каждый раз, растревожив тему потери памяти и причинив неосторожными словами боль Шерлоку, он мучительно стыдился.
— Иди домой сам, я буду чуть позже, — резко сказал друг.
Что с ним поделаешь? Джон пожал плечами и пошёл на автобусную остановку. Не следить же ему за Шерлоком, подглядывая из-за угла, когда тот желает остаться в одиночестве.
Дома долго оставаться в одиночестве не пришлось — Шерлок вернулся вскоре после Джона. В руках у него был бумажный пакет, и с ним он, не раздеваясь, направился прямо на кухню. Пошуршал там, погремел тарелками и позвал:
— Иди сюда.
Что он выдумал?
Джон вошёл, и Шерлок, показывая на стол, сказал:
— Дарю тебе эту картину.
На столе стояла большая белая тарелка с апельсином, двумя зелеными яблоками и кистью винограда.
— Разве она не прекрасна? Посмотри на эти яркие цвета, восхитительные формы, как работает контраст, созданный введением в композицию одного апельсина, и как создается иллюзия светящихся ягод за счет лучей солнца из окна, — Шерлок откровенно пародировал буклет галереи. Но, даже понимая, что это ироничная маска, Джон действительно видел красоту, которую ему показывал Шерлок.
Друг продолжал:
— Её, конечно, не повесишь на стену, зато ты можешь, в лучших традициях японской культуры, насладиться летящим моментом, ускользающей красотой.
— Спасибо, Шерлок, — ответил чуть растерявшийся Джон.
— А когда налюбуешься, можешь все это съесть. И, пожалуй, оставь мне одно яблоко, — Шерлок принялся стягивать шарф, выходя из кухни.
— Хорошо. А к чему всё это было? — крикнул Джон вслед.
— Просто попытался показать тебе, что надо внимательнее смотреть на окружающий мир, и увидишь больше, чем привык. Может, тогда поймешь, отчего я не люблю застывшее искусство, предпочитая ему жизнь, — ответил Шерлок.
Джон пока не научился внимательнее смотреть и повсюду видеть красоту жизни, но зеленое яблоко всколыхнуло память.
А ещё оно пахло осенью.
Осень прочно обосновалась в Лондоне. Связала его дождями, расцветила деревья и смыла с них краску, заправляя делами в привычной для себя манере.
Наверное, Шерлок посчитал бы ее неплохой художницей, находись он в соответствующем состоянии духа, думает Джон, огибая лужи. Расплывающиеся от висящей в воздухе мелкой мороси пятна света дрожат и мерцают. Ночной город стал полотном импрессиониста, создающим для зрителя не копию материального мира, но настроение. Впрочем, оно у Джона в последнее время постоянное: застарелое уныние, которое нужно поскорее чем-либо заглушить. Хоть шумом телевизора, хоть проблемами далеких от него людей, онлайн игрой или нашумевшей медицинской статьей — чем угодно. Только бы не проверять, не проверять чёртов сайт «Наука дедукции» — со вчерашнего дня там всё равно не появилось ничего нового. Ему не хочется любоваться окружающим миром, он отгораживается от него курткой и зонтом.
Дома Джон снимает куртку и ставит сушиться зонт. Когда он моет руки, звонит домофон. Только вот к Джону не ходят неожиданные гости. Опять принесло кого-то, пока хозяев нет дома, и отпирай этим несвоевременно пришедшим? Он торопится к двери, снимает трубку, спрашивает, кто, и слышит:
— Шерлок. Открой.
У Джона заходится сердце. Он нажимает кнопку; замок пищит, отпираясь. Джон вешает трубку и упирается руками в дверь. Полторы минуты, пока Шерлок поднимается наверх, он пытается успокоиться, размеренно и спокойно вдыхая и выдыхая воздух. Примитивная, но действенная техника.
Шерлок стучит, и Джон открывает.
Они всматриваются друг в друга. Шерлок практически не изменился. Стоит с совершенно обыденным видом, в руках картонная коробка — будто принес очередную тонну улик или парочку архивных дел, совсем как в старые добрые времена. И почему-то кажется гораздо более привлекательным, чем его помнит Джон. Не такое уж долгое было расставание, чуть больше трех месяцев. Как он мог забыть?
На лице Шерлока сменяется гамма чувств.
Страница 2 из 3
