Шаги

Гермиона проснулась в черной комнате. В абсолютно черной! С отвращением вскочив с узкой койки, застеленной черным потрепанным бельем, она кинулась к окну, на котором не было штор. Зато по контуру оно было зачем-то обклеено полосками черно-серой бумаги. По ощущениям, она смотрела на город с высоты второго этажа. Город тоже был черным — от поблескивающего лужами асфальта до мутного неба. Только вдали, на каком-то высоком строении, кажется, краснели огни.

Гермиона вцепилась в обшарпанный подоконник, на котором виднелись в полумраке несколько слоев облезающей краски. Черной. Сейчас она закроет глаза, а когда откроет, окажется снова в своей спальне в Хогвартсе. Зажмурившись до звезд под веками, она сосчитала до пяти и… снова уставилась в черное окно.

Да что же это такое! Гермиона лихорадочно ощупала свою одежду в поисках палочки, потом на всякий случай перерыла кровать. Палочки не было.

Она закусила губы, чтобы сдержать дрожь, и попыталась прогнать зарождающуюся панику. Ей необходимо мыслить рационально — в этом ее сильная сторона, поэтому нужно успокоиться.

Она неизвестно как оказалась в незнакомом месте без своей волшебной палочки. Ждать спасения не перспективно, следовательно, нужно выбираться отсюда и каким-то образом связываться с дружественными волшебниками. Итак, решение принято. Она выдохнула и посмотрела на черную облезлую дверь. И тут же со сдавленным вскриком вскочила на койку! Дверь не была обычной дверью… Она вспучивалась, выгибалась в ее сторону, шла волнами по всей поверхности. Гермиона зажала рот руками, чтобы не кричать. А дверь медленно перемещалась по стене в ее сторону…

Вдруг краем глаза Гермиона заметила что-то странное. Что-то красное среди мутной черноты. На стене возле ее головы появлялось пятно. Красное. Как кровь…

Она отпрянула от стены — и вовремя! Из красного пятна к ней потянулась рука. Гермиона отпрыгнула к противоположной стене и оттуда, стоя на трясущихся ногах, смотрела, как рука втягивается обратно в пятно, а затем оно постепенно исчезает, будто втягивается в стену.

Тем временем дверь снова приближалась… Гермиона заметила это и одновременно — новое красное пятно за своей спиной на уровне шеи и плеч. Она отскочила, успев ощутить прикосновение гладких влажных прохладных пальцев к выступающему позвонку.

И закричала!

Не успевая обдумывать свои действия, она бросилась к койке, схватила мятую простыню, обмотала ей правую руку и, зажмурившись на секунду, распахнула дверь. Пространство искривилось перед ней, будто отраженное в мыльном пузыре, и она оказалась в пустом коридоре без окон, освещенном мертвенным светом из квадратных светильников на белом потолке. Гермиона заметалась из стороны в сторону. Оба конца коридора терялись в лучах этого бледного света, и было неясно, какое направление выбрать. Она интуитивно метнулась в одну из сторон и побежала.

За поворотом наконец показалось окно. Ведь это было окно, закрытое гардинами лимонного цвета? Почему-то жутко захотелось подбежать и отдернуть их. Гермиона с трудом остановила себя в одном шаге от странных штор. Ей показалось, что они шевельнулись, словно приготовились… к чему? Напасть на нее? Что за бред, шторы не могут нападать. Или могут? Она снова испытала желание прикоснуться к блестящей шелковистой ткани.

Собрав в кулак волю, Гермиона пошла на компромисс: она коснулась штор, но не рукой, а простыней. И едва успела отпрянуть! Гардины обвились вокруг черной тряпки, сжали ее, перекрутили, издав при этом сладострастный стон, а затем с размаху вышвырнули в окно!

Гермиона оцепенела… Она прижала руки к щекам и… услышала чьи-то тяжелые медленные шаги… Они приближались… Еще и еще… С каждой минутой… Через силу помотав головой, она почти пришла в себя.

«Бежать!»

И она бросилась вперед, как можно дальше от шагов. Она бежала со всех ног, а они были такими медленными… Но догоняли ее.

В стене коридора показались двери. Тяжелые, железные, в хлопьях ржавчины. Запертые.

Гермиона дергала ручки дверей одну за другой. Они не подавались… А шаги были уже совсем рядом. Еще дверь, и еще! Гермионе казалось, что сердце застряло у нее в горле, бьется там и мешает дышать. Пожалуй, тот, кто шагает, ее не догонит — она умрет здесь сама, она задохнется! И она снова дергала ручки дверей, еще и еще в этой бесконечной череде ржавчины. Наконец, когда ей уже казалось, что она упадет без сил, одна дверь подалась.

Гермиона скользнула внутрь, в помещение с низким потолком, освещенное самыми обыкновенными тусклыми лампочками. Все пространство вокруг нее занимали трубы. Ржавые и не очень, сухие и покрытые капельками воды, толстые и тонкие, прямые и извивающиеся как змеи. Они сплетались, образуя непроходимые препятствия и коридоры между ними.

Гермиона пошарила по двери, нащупывая задвижку. Задвижки не было. А за дверью опять слышались шаги. Уже совсем рядом…