Шаги

Она едва сдержала рвущийся с губ всхлип и заозиралась в поисках чего-нибудь, чем можно подпереть дверь. Но вокруг не было ничего, кроме труб, так крепко сплетенных друг с другом, что достать хотя бы одну не представлялось возможным. А тот, кто шагал, уже стоял под дверью…

И она бросилась бежать по ближайшему коридору из труб. Опять. Коридор становился все теснее, темнее и ниже, а трубы… Трубы пульсировали. Они словно дышали в едином ритме. И это было так страшно…

Она зажала ладонями рот и побежала вперед. Пока еще можно было бежать, пока трубы не сжали ее со всех сторон, не поглотили в своих железных пульсирующих недрах…

А он, тот, все шагал и шагал. За ней…

Гермиона споткнулась за выступающую тонкую трубку и упала на пол. А вставать было уже некуда. Над ней, низко-низко, навис потолок из змеящихся труб, бьющихся в ритме ее сердца.

Она поползла на четвереньках по извилистому коридору-лазу. Куда угодно, только подальше от шагов! Саднили разбитые колени и ладони, но она не могла остановиться и передохнуть. Это было выше ее сил. И вдруг… коридор закончился тупиком. Она прижалась спиной к железной стене и обернулась. Он шагал… И вот на стене возле поворота показалась его тень. И Гермиона закричала! Так, как не кричала никогда в жизни! Так, будто эта самая жизнь зависела сейчас от ее крика.

Трубы запульсировали сильнее и загудели. Стены ее тупика стали сжиматься… Она попыталась упереться в них руками в последней надежде неизвестно на что, но руки соскользнули. Трубы сжали ее грудную клетку и затем — сердце. И оно, ее сердце, лопнуло с влажным всхлипом…

Гермиона судорожно вздохнула. И удивилась этому — разве она не умерла? Приоткрыла глаза. Чернота… «Может, лучше бы умерла» — мелькнула предательская мысль, а сама она собралась зажмуриться обратно, сдерживая тошноту — теперь ее еще и покачивало. И зажмурилась бы, если б не знакомый голос:

— Долго же вы приходите в себя, мисс Грейнджер. И это после закапывания противообморочных капель! Лучше сразу ответьте: выбрали модификацию с увеличенной концентрацией русалочьей травы?

Мысли закружились хороводом: профессор Снейп, модификация, черная мантия, концентрация, противообморочные капли, русалочья трава, профессор Снейп…

— Мисс Грейнджер! — с некоторой тревогой окликнул ее профессор, не дождавшись ответа, но заметив блаженную улыбку на ее лице.

А мысли Гермионы тем временем еле-еле выбрались из хоровода. Зелье! Она варила зелье у Миртл! Почувствовала дурноту… и после этого оказалась в черной-черной комнате. Ее передернуло от воспоминаний и она уткнулась лицом в мантию Снейпа. Черную. Но не страшную.

— Мисс Грейнджер! Вы еще живы? — все пытался достучаться до нее профессор.

«А ведь он несет меня на руках!» — подумала Гермиона и, прокашлявшись, ответила на заданный несколько коридоров назад вопрос:

— Да… да, я выбрала ту модификацию, где русалочьей травы кладется полторы унции.

Ей показалось, что он облегченно выдохнул. И тут же довольно ехидно осведомился:

— А травы свежей собрали, не правда ли? Вчера или даже сегодня?

Она почувствовала подвох, поэтому ответила несколько неуверенно:

— Д-да…

Сложно быть уверенной и задирать нос, когда тебя куда-то несут. Да еще кто-то в черном.

— Даже удивительно, мисс Грейнджер, как это вы не изучили всю информацию о русалочьей траве, — слова «вы» и«всю» он выделил голосом. — Неужели ни в одном источнике вы не нашли, что в течение трех лунных суток до и после Хэллоуина она имеет совершенно другие свойства и передает их зелью, в которое ее добавили? Апполинарий Загравский пишет, что человек, надышавшийся парами хэллоуинской русалочьей травы, окунается в самые страшные воспоминании из своей прошлой жизни. Я всегда скептически относился к теории реинкарнации, но, быть может, теперь вы меня просветите? Что там с вашей прошлой жизнью, а, мисс Грейнджер?

Гермиона, во время его речи успевшая обругать себя всеми последними словами, замотала головой:

— Нет, сэр, только не это! Моя настоящая жизнь нравится мне гораздо больше!

Тут она услышала обеспокоенный голос мадам Помфри, а профессор Снейп довольно аккуратно уложил ее на больничную койку. «Белую!» — отметила она с восторгом. И с чуть меньшим восторгом услышала, как он сказал медиковедьме:

— Позовите меня, когда кошмары вернутся…