Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
Добавить в моё избранное
213 мин, 2 сек 2585
— Нет, мы НЕ поговорили, — справившись с собой, но не со своими эмоциями, Эрик схватил ее за руки. — Ты не слушаешь меня, потому что не хочешь слышать! Кристин, умоляю тебя, ответь мне на один-единственный вопрос: если бы ты снова стала молодой… Согласилась бы ты начать жизнь заново? Со мной? С нашей музыкой?
— Молодость не возвращается, Эрик! — шепот Кристин был больше похож на стон. — Ты сжигаешь меня…
— Неужели ты считаешь, что моя страсть опасна для тебя? — бывший Призрак упал на колени перед графиней и, не отпуская ее рук, прижался к ним пылающим лбом. — Неужели моя маленькая, но отважная Кристин боится своего Призрака? Того, кто готов отдать все что угодно, лишь бы видеть ее счастливой? Пожалуйста, мой Ангел, я задал тебе вопрос — просто ответь на него.
Кристин прикрыла глаза и помолчала. Она любила Рауля — да. Но она любила и Эрика. Первые годы после свадьбы она была слишком счастлива, чтобы вновь возвращаться к терзаниям — но чем дальше, тем чаще к ней приходил во снах чарующий голос и нежный, бесконечно печальный взгляд. Иногда Кристин ловила себя на грешной мысли, что Призрак мог бы и появиться. От этого становилось немного стыдно, и тогда графиня де Шаньи шла в часовню и молилась… Впрочем, у нее было слишком много обязанностей, чтобы тревожить свою память слишком часто: семья, свет, благотворительные общества…
Прошло время, и дети выросли, а свет и общественная деятельность остались позади. И снова, как в юности, вернулись фантазии и мечты. Кристин умудрилась пронести через всю жизнь свою удивительную чистоту, и потому не могла не сказать:
— Да, Эрик. Я пошла бы с тобой. Но…
— Этого довольно, — Кристин почувствовала, как ее рук осторожно, как лепестков цветка, коснулись горячие губы. — Твоего согласия довольно, мой милый Ангел!
Рука Эрика скользнула во внутренний карман пальто и извлекла оттуда небольшой флакон с темно-алой жидкостью.
— Выпей его, Кристин, и перед нами упадет последняя преграда.
Графине де Шаньи внезапно стало смешно. Она даже облокотилась на балконную дверь, а на ее лице засветилась улыбка, очерчивая две очаровательные ямочки на щеках.
— Так вот куда ты зовешь меня, Эрик, — улыбаясь, произнесла она. — В последнее путешествие, да? — Кристин взяла из рук бывшего Призрака флакон и поднесла к глазам. — Какой красивый цвет… — восхищенно произнесла она. — Но ведь там яд, верно? Ты хочешь, чтобы мы умерли, обнявшись, как Ромео и Джульетта?
Эрик ужаснулся.
— Нет, я…
Однако Кристин не дала ему договорить. Все с той же обаятельной улыбкой она открутила крышечку флакона.
— Забавно. Яд — а пахнет весной… Знаешь, Эрик, я согласна. Я прожила не такую уж плохую жизнь — можно даже сказать, что хорошую. И я буду рада, если она так романтично закончится.
В следующее мгновение край флакона коснулся губ, и Кристин одним глотком выпила его содержимое.
Пол в комнате графини был устлан дорогим толстым ковром, и флакон, выпавший из руки Кристин, упал на него совершенно бесшумно. Женщина пошатнулась, и Эрик, немедленно вскочивший с колен, подхватил ее в свои объятия.
Лицо Кристин, оказавшееся столь близко от его собственного, стремительно менялось. Кожа разглаживалась, становилась тоньше и белее. Губы приобрели алый цвет, на щеках появился нежный румянец. Заколка, скалывавшая седые волосы в строгий пучок на затылке, жалобно звякнула и отлетела, выпуская на волю целый водопад буйных темных кудрей. Статная фигура в руках Эрика стала легче, грудь под светло-голубыми кружевами приподнялась.
Бывший Призрак понял, что не дышит, только после того, как по легким прошелся огненный меч, заставив его судорожно вздохнуть. Девушка в его объятиях была той Кристин, что он помнил: прелестная шестнадцатилетняя богиня. Следующий облегченный вздох последовал, когда Эрик понял, что Кристин жива — сквозь чуть приоткрытый ротик слышалось тихое дыхание. Похоже, что омоложение отняло у девушки много сил — и именно поэтому она потеряла сознание. Ждать, пока она очнется, показалось Эрику неразумным — он не знал распорядка этого дома, и ему очень не хотелось, чтобы сейчас кто-нибудь вошел. Да и граф велел сразу же после превращения немедленно уходить. Поэтому Эрик легко поднял на руки почти невесомую фигурку Кристин и навсегда покинул дом графа де Шаньи.
Эрик сидел рядом с кроватью Кристин уже несколько часов и любовался девушкой. Нет, он не лгал, говоря, что ему безразлично, как она выглядит — но этот юный облик возвращал его на десятилетия назад, к волшебному миру Оперы, к пусть тяжелым, но по-своему прекрасным временам.
Внезапно за его спиной скрипнула дверь, и Эрик, покинув грезы, поспешно обернулся. На пороге стоял граф Дракула и рассматривал лежащую на кровати девушку. На мгновение в душе бывшего Призрака вспыхнул огонек ревности — но взгляд в глаза Дракулы погасил их.
— Молодость не возвращается, Эрик! — шепот Кристин был больше похож на стон. — Ты сжигаешь меня…
— Неужели ты считаешь, что моя страсть опасна для тебя? — бывший Призрак упал на колени перед графиней и, не отпуская ее рук, прижался к ним пылающим лбом. — Неужели моя маленькая, но отважная Кристин боится своего Призрака? Того, кто готов отдать все что угодно, лишь бы видеть ее счастливой? Пожалуйста, мой Ангел, я задал тебе вопрос — просто ответь на него.
Кристин прикрыла глаза и помолчала. Она любила Рауля — да. Но она любила и Эрика. Первые годы после свадьбы она была слишком счастлива, чтобы вновь возвращаться к терзаниям — но чем дальше, тем чаще к ней приходил во снах чарующий голос и нежный, бесконечно печальный взгляд. Иногда Кристин ловила себя на грешной мысли, что Призрак мог бы и появиться. От этого становилось немного стыдно, и тогда графиня де Шаньи шла в часовню и молилась… Впрочем, у нее было слишком много обязанностей, чтобы тревожить свою память слишком часто: семья, свет, благотворительные общества…
Прошло время, и дети выросли, а свет и общественная деятельность остались позади. И снова, как в юности, вернулись фантазии и мечты. Кристин умудрилась пронести через всю жизнь свою удивительную чистоту, и потому не могла не сказать:
— Да, Эрик. Я пошла бы с тобой. Но…
— Этого довольно, — Кристин почувствовала, как ее рук осторожно, как лепестков цветка, коснулись горячие губы. — Твоего согласия довольно, мой милый Ангел!
Рука Эрика скользнула во внутренний карман пальто и извлекла оттуда небольшой флакон с темно-алой жидкостью.
— Выпей его, Кристин, и перед нами упадет последняя преграда.
Графине де Шаньи внезапно стало смешно. Она даже облокотилась на балконную дверь, а на ее лице засветилась улыбка, очерчивая две очаровательные ямочки на щеках.
— Так вот куда ты зовешь меня, Эрик, — улыбаясь, произнесла она. — В последнее путешествие, да? — Кристин взяла из рук бывшего Призрака флакон и поднесла к глазам. — Какой красивый цвет… — восхищенно произнесла она. — Но ведь там яд, верно? Ты хочешь, чтобы мы умерли, обнявшись, как Ромео и Джульетта?
Эрик ужаснулся.
— Нет, я…
Однако Кристин не дала ему договорить. Все с той же обаятельной улыбкой она открутила крышечку флакона.
— Забавно. Яд — а пахнет весной… Знаешь, Эрик, я согласна. Я прожила не такую уж плохую жизнь — можно даже сказать, что хорошую. И я буду рада, если она так романтично закончится.
В следующее мгновение край флакона коснулся губ, и Кристин одним глотком выпила его содержимое.
Пол в комнате графини был устлан дорогим толстым ковром, и флакон, выпавший из руки Кристин, упал на него совершенно бесшумно. Женщина пошатнулась, и Эрик, немедленно вскочивший с колен, подхватил ее в свои объятия.
Лицо Кристин, оказавшееся столь близко от его собственного, стремительно менялось. Кожа разглаживалась, становилась тоньше и белее. Губы приобрели алый цвет, на щеках появился нежный румянец. Заколка, скалывавшая седые волосы в строгий пучок на затылке, жалобно звякнула и отлетела, выпуская на волю целый водопад буйных темных кудрей. Статная фигура в руках Эрика стала легче, грудь под светло-голубыми кружевами приподнялась.
Бывший Призрак понял, что не дышит, только после того, как по легким прошелся огненный меч, заставив его судорожно вздохнуть. Девушка в его объятиях была той Кристин, что он помнил: прелестная шестнадцатилетняя богиня. Следующий облегченный вздох последовал, когда Эрик понял, что Кристин жива — сквозь чуть приоткрытый ротик слышалось тихое дыхание. Похоже, что омоложение отняло у девушки много сил — и именно поэтому она потеряла сознание. Ждать, пока она очнется, показалось Эрику неразумным — он не знал распорядка этого дома, и ему очень не хотелось, чтобы сейчас кто-нибудь вошел. Да и граф велел сразу же после превращения немедленно уходить. Поэтому Эрик легко поднял на руки почти невесомую фигурку Кристин и навсегда покинул дом графа де Шаньи.
Эрик сидел рядом с кроватью Кристин уже несколько часов и любовался девушкой. Нет, он не лгал, говоря, что ему безразлично, как она выглядит — но этот юный облик возвращал его на десятилетия назад, к волшебному миру Оперы, к пусть тяжелым, но по-своему прекрасным временам.
Внезапно за его спиной скрипнула дверь, и Эрик, покинув грезы, поспешно обернулся. На пороге стоял граф Дракула и рассматривал лежащую на кровати девушку. На мгновение в душе бывшего Призрака вспыхнул огонек ревности — но взгляд в глаза Дракулы погасил их.
Страница 6 из 59
