Фандом: Средиземье Толкина. Над чёрным частоколом леса уже садилось перезрелое красноватое солнце, слепя глаза и путаясь меж шершавыми стволами сосен. Становилось холодно, и от земли уже потянуло тяжёлым запахом грибов и перегноя.
Добавить в моё избранное
21 мин, 23 сек 327
Бежать в кромешной тьме приходилось наощупь, и ладони саднило от жёсткой коры и еловых игл.
И что хуже всего: за спиной всё ближе слышались крики погони. Охотники напали на след и загоняли свою добычу.
Мэй охнула, когда ноги вдруг что-то спутало, и рухнула носом во мшистые кочки. Её перевернули на спину, и она зажмурилась от яркого света факелов, который скрывал лица эльфов.
Со всех сторон слышалось:
— Попалась птичка!
— Хороша добыча!
— Какие ножки!
Мэй с ужасом поняла, что подол задрался. Она попыталась нащупать его, чтобы оправить, и тут в круг света ступил король.
— Кто ты? Что ты делаешь в лесу ночью?
— Мэй… я — Мэй! — выдохнула она. — Не убивайте меня! Пожалуйста! Я заблудилась. Я просто услышала ваш голос и шла на него.
Король поймал на себе несколько изумлённых взглядов свиты. Смешки и шутки сразу стихли, эльфы вдруг стали серьёзными, убрали луки. А золотоволосый сын короля молча стянул с её ног верёвки с грузами на концах.
Мэй стыдливо оправила подол, поджимая исцарапанные ноги. Она боялась смотреть королю в лицо, таким нестерпимо прекрасным оно казалось.
— Что же ты делаешь в лесу одна, да ещё и в свадебном наряде? — строго спросил он.
Мэй покраснела и хмуро посмотрела себе под ноги.
— Я за Гуго замуж не пойду!
Эльфы рассмеялись, но король поднял ладонь, приказывая замолчать.
— Почему же?
— Терпеть его не могу!
Король кивнул, и тонкие губы его растянулись в понимающей усмешке.
— Меня зовут Трандуил, я — владыка Лихолесья. А это — моя свита. Ты замёрзла? — его удивительно тёплая рука легла на запястье, и Мэй вздрогнула.
Трандуил снял с пояса серебряную фляжку и протянул ей.
— Вот, выпей. Согрейся! И сил наберись.
Мэй открутила крышку и отхлебнула. Питьё оказалось прохладным и на удивление вкусным — чем-то напоминало терпкий яблочный пунш тётушки Ханны, только слабее и не так горчило. Она с жадностью приникла к горлышку, и по венам сразу же разбежалось приятное тепло.
— Эй-эй, хватит! — король вдруг перехватил её руку и отнял фляжку. — Этот напиток крепче, чем ты думаешь!
Мэй смутилась и поднялась, отряхивая платье.
— Спасибо! Я была бы очень вам благодарна, если бы вы показали, в какой стороне Южный Тракт.
— Ты всерьёз думаешь, что мы оставим тебя здесь? — нахмурился владыка. — Думаешь, в лесу ночью никто не отважится напасть на столь беззащитную и лакомую добычу?
Мэй закусила губу и почувствовала, как горят уши от двусмысленности слов эльфа.
Он похлопал по широкой шее своего вороного коня. Тот всхрапнул, низко склонил голову и встал на колени.
— Садись. Я отвезу тебя домой.
— Мой дом далеко… — вздохнула она, признавая собственную глупость. — Туда и за день пути не добраться…
— Переночуешь в моём дворце. А утром тебя проводят, куда скажешь.
Погостить у самих Туата де Даннан! Мэй и в самых прекрасных снах не могло присниться такое! Не веря себе и ему от счастья, девушка осторожно перебросила ногу через седло, благо, разорванное до бедра платье теперь это позволяло, и обеими руками крепко вцепилась в луку.
Конь поднялся, и Трандуил с поразительной скоростью уселся позади. Мэй смутилась, ощутив его так близко: она тесно прижималась спиной к его груди, ведь седло было рассчитано на одного седока.
Король взял поводья, и девушка замерла, оказавшись в кольце его рук. Но не успела она даже испугаться, как Трандуил что-то отрывисто приказал коню, и тот рванулся с места.
Скачка была стремительной и бесшабашной. И сейчас даже при всём своём желании Мэй не смогла бы сбежать куда-то: на такой скорости спрыгивать — верная смерть.
Теперь-то она и поняла, зачем эльфам в такой чащобе кони: деревья просто послушно расступались перед Владыкой и пропускали всех всадников.
От бешеной скорости с обеих сторон всё сливалось в смазанные грязно-зелёные пятна. И только чуть позади можно было различить свиту, скачущую с хохотом и улюлюканьем: должно быть, они радовались удачной охоте. И всё это: заливистый смех и непонятные шутки, перезвон золотых бубенцов на сбруе — отчего-то смутно напоминало деревенский свадебный поезд, когда жених с дружками едут к дому невесты.
Мэй не понимала, но страх отчего-то не сковывал сердце, вопреки страшным рассказам отца о девушке, убитой эльфом. Наоборот — всё это казалось веселым приключением, о котором потом можно будет рассказать тётушке Ханне, а та станет охать и хвататься за голову.
Трандуил чуть пригнулся, когда конь перешёл в галоп, и теперь тесно тёрся о её спину грудью и касался плеча своим подбородком. Мэй чувствовала, как от него пряно пахнет сыромятной кожей, хвоей и хмелем. Должно быть, и он хорошо приложился к фляжке.
И что хуже всего: за спиной всё ближе слышались крики погони. Охотники напали на след и загоняли свою добычу.
Мэй охнула, когда ноги вдруг что-то спутало, и рухнула носом во мшистые кочки. Её перевернули на спину, и она зажмурилась от яркого света факелов, который скрывал лица эльфов.
Со всех сторон слышалось:
— Попалась птичка!
— Хороша добыча!
— Какие ножки!
Мэй с ужасом поняла, что подол задрался. Она попыталась нащупать его, чтобы оправить, и тут в круг света ступил король.
— Кто ты? Что ты делаешь в лесу ночью?
— Мэй… я — Мэй! — выдохнула она. — Не убивайте меня! Пожалуйста! Я заблудилась. Я просто услышала ваш голос и шла на него.
Король поймал на себе несколько изумлённых взглядов свиты. Смешки и шутки сразу стихли, эльфы вдруг стали серьёзными, убрали луки. А золотоволосый сын короля молча стянул с её ног верёвки с грузами на концах.
Мэй стыдливо оправила подол, поджимая исцарапанные ноги. Она боялась смотреть королю в лицо, таким нестерпимо прекрасным оно казалось.
— Что же ты делаешь в лесу одна, да ещё и в свадебном наряде? — строго спросил он.
Мэй покраснела и хмуро посмотрела себе под ноги.
— Я за Гуго замуж не пойду!
Эльфы рассмеялись, но король поднял ладонь, приказывая замолчать.
— Почему же?
— Терпеть его не могу!
Король кивнул, и тонкие губы его растянулись в понимающей усмешке.
— Меня зовут Трандуил, я — владыка Лихолесья. А это — моя свита. Ты замёрзла? — его удивительно тёплая рука легла на запястье, и Мэй вздрогнула.
Трандуил снял с пояса серебряную фляжку и протянул ей.
— Вот, выпей. Согрейся! И сил наберись.
Мэй открутила крышку и отхлебнула. Питьё оказалось прохладным и на удивление вкусным — чем-то напоминало терпкий яблочный пунш тётушки Ханны, только слабее и не так горчило. Она с жадностью приникла к горлышку, и по венам сразу же разбежалось приятное тепло.
— Эй-эй, хватит! — король вдруг перехватил её руку и отнял фляжку. — Этот напиток крепче, чем ты думаешь!
Мэй смутилась и поднялась, отряхивая платье.
— Спасибо! Я была бы очень вам благодарна, если бы вы показали, в какой стороне Южный Тракт.
— Ты всерьёз думаешь, что мы оставим тебя здесь? — нахмурился владыка. — Думаешь, в лесу ночью никто не отважится напасть на столь беззащитную и лакомую добычу?
Мэй закусила губу и почувствовала, как горят уши от двусмысленности слов эльфа.
Он похлопал по широкой шее своего вороного коня. Тот всхрапнул, низко склонил голову и встал на колени.
— Садись. Я отвезу тебя домой.
— Мой дом далеко… — вздохнула она, признавая собственную глупость. — Туда и за день пути не добраться…
— Переночуешь в моём дворце. А утром тебя проводят, куда скажешь.
Погостить у самих Туата де Даннан! Мэй и в самых прекрасных снах не могло присниться такое! Не веря себе и ему от счастья, девушка осторожно перебросила ногу через седло, благо, разорванное до бедра платье теперь это позволяло, и обеими руками крепко вцепилась в луку.
Конь поднялся, и Трандуил с поразительной скоростью уселся позади. Мэй смутилась, ощутив его так близко: она тесно прижималась спиной к его груди, ведь седло было рассчитано на одного седока.
Король взял поводья, и девушка замерла, оказавшись в кольце его рук. Но не успела она даже испугаться, как Трандуил что-то отрывисто приказал коню, и тот рванулся с места.
Скачка была стремительной и бесшабашной. И сейчас даже при всём своём желании Мэй не смогла бы сбежать куда-то: на такой скорости спрыгивать — верная смерть.
Теперь-то она и поняла, зачем эльфам в такой чащобе кони: деревья просто послушно расступались перед Владыкой и пропускали всех всадников.
От бешеной скорости с обеих сторон всё сливалось в смазанные грязно-зелёные пятна. И только чуть позади можно было различить свиту, скачущую с хохотом и улюлюканьем: должно быть, они радовались удачной охоте. И всё это: заливистый смех и непонятные шутки, перезвон золотых бубенцов на сбруе — отчего-то смутно напоминало деревенский свадебный поезд, когда жених с дружками едут к дому невесты.
Мэй не понимала, но страх отчего-то не сковывал сердце, вопреки страшным рассказам отца о девушке, убитой эльфом. Наоборот — всё это казалось веселым приключением, о котором потом можно будет рассказать тётушке Ханне, а та станет охать и хвататься за голову.
Трандуил чуть пригнулся, когда конь перешёл в галоп, и теперь тесно тёрся о её спину грудью и касался плеча своим подбородком. Мэй чувствовала, как от него пряно пахнет сыромятной кожей, хвоей и хмелем. Должно быть, и он хорошо приложился к фляжке.
Страница 3 из 6
