Фандом: Гарри Поттер. У каждого свои фетиши… У Гарри Поттера они тоже имеются.
Добавить в моё избранное
9 мин, 49 сек 205
Гарри Поттер, затаив дыханье, смотрит, как Северус Снейп выходит из ванной. Черный халат, небрежно завязанный на талии. Голые ноги — длинные, белые, покрытые чёрными волосками, с выпирающими косточками и шрамом на левой икре. Виднеющиеся в распахнутом вырезе ключицы и часть худой груди. Волосы… Волосы, влажные после душа, прямые, блестящие, тяжёлые на вид, чуть завивающиеся на кончиках… Волосы, которые Гарри так любит трогать, гладить, перебирать, пропуская сквозь пальцы. Чёрные волосы бывшего профессора Снейпа, подёрнутые ранней сединой. Северус вытирает их полотенцем, что-то напевая себе под нос.
— Северус… Сев. Можно… Можно мне?
Северус опускает полотенце, смотрит на Гарри, чуть приподняв бровь — как он это делает, Гарри так и не понял, хотя упорно тренировался перед зеркалом. Северус тогда застал его за этим занятием и долго, но совсем не обидно, смеялся. Он смотрит, чуть приподняв бровь, в его глазах плещется веселье и ещё что-то, от чего у Гарри перехватывает дыхание и сердце начинает танцевать в груди сумасшедшую джигу.
— Мистер Поттер, — говорит Северус тягуче, ласкающим, обманчиво мягким баритоном. — Вам не кажется, что ваше… гм… пристрастие к волосам вашего бывшего профессора не совсем, скажем так, нормально?
— Мистер Снейп, — отвечает Гарри в тон — он научился отвечать в тон, распознавать иронию, не обижаясь на неё, держать удар, шутить в ответ… вот только бровь поднимать пока не научился, придётся потренироваться ещё. — Вам не кажется, что наши… гм… отношения вообще весьма далеки от того, что принято считать, скажем так, нормальным? Садись уже…
— М-м-м… Мистер Поттер, сэр, — Северус подходит вплотную, он пахнет гелем для душа, влажной свежестью — и собой, это въевшийся под кожу терпкий травный запах зельевара, который не смыть никаким мылом, этот запах сводит Гарри с ума. — И что же, позвольте поинтересоваться, вы видите в наших отношениях ненормального? — У Гарри бегут мурашки вдоль позвоночника, просто от голоса, от запаха, от того, что Северус так близко. — Если не считать того, что мы оба мужчины, один из нас на двадцать лет старше, нашу историю трудно назвать… однозначной… и я до сих пор не понимаю, что ты во мне нашёл. Что ты во мне нашёл, Гарри?
— Тебя, — просто отвечает Гарри, потому что это правда, а он не должен лгать. — И не спорь со мной, я лучше знаю. Садись, Сев.
— Поттер, — Северус ворчит и недовольно поджимает губы, но в глубине тёмно-тёмно-карих, почти чёрных глаз прыгают смешинки — за каждую из которых Гарри готов ещё раз подставить лоб под Аваду Волдеморта. — Ты из меня верёвки вьёшь. Кому рассказать — не поверят!
Северус поудобнее устраивается на стуле, расслабляется, закрывает глаза… И Гарри достаёт из шкафа фен. Обычный маггловский фен, чёрный, с серыми буквами «Philips».
В том, что они переехали из снейповской развалюхи в Паучьем тупике (особняк на Гриммо был отвергнут Северусом в качестве совместного жилья сразу, он решительно заявил, что отказывается жить там, где «воняет Блэками», и Гарри уступил) в этот небольшой уютный коттедж в совершенно маггловском пригороде Лондона, было несколько плюсов. Их не могли найти назойливые журналисты во главе с Ритой Скитер. И Гарри мог спокойно и с чувством сушить отросшие волосы Снейпа, безумно возбуждаясь от этого процесса и подозревая, что Северус, несмотря на недовольное ворчание, тоже наслаждается каждым мгновением. Снейп как-то назвал Гарри фетишистом — Гарри посмотрел в словаре и согласился. Терять голову от одного прикосновения к волосам, которые когда-то казались сальными и грязными, неотъемлемой частью облика злобного профессора зельеварения. Возбуждаться от их запаха, от того, как они скользят между пальцами, нюхать, гладить, зарываться в них лицом, наматывать на кулак, когда Северус опускается на колени, чтобы отсосать ему… Ненормально? А не пойти ли всем… лесом? Запретным?
Гарри включает фен. Струя тёплого воздуха вырывается наружу с чуть слышным гудением. Это их ритуал, игра, доставляющая обоим массу удовольствия — Гарри Поттер сушит маггловским феном длинные волосы Северуса Снейпа. Как-то Северус хотел их обрезать, потому что они мешали в лаборатории, но Гарри уговорил, умолил его не делать этого — в обмен на исполнение самого извращённого желания. Слово не воробей… Пришлось доставать из сундука старую школьную мантию, спускаться в лабораторию и играть в отработку у профессора Снейпа. Строгий профессор тогда так отымел своего «нерадивого ученика» прямо на лабораторном столе… а потом на кресле… а потом еще на полу, что на следующий день тот испытывал при ходьбе лёгкий дискомфорт. Но волосы Северус стричь всё же не стал.
И вот сейчас Гарри смотрит, как они разлетаются под тёплым дуновением фена. Он пропускает между пальцами влажные черные пряди, оттягивает их, разглаживает — такие тяжёлые, такие гладкие… Дыхание Северуса становится чуть более прерывистым. Как бы он ни притворялся, его возбуждает игра с волосами, уж Гарри-то знает.
— Северус… Сев. Можно… Можно мне?
Северус опускает полотенце, смотрит на Гарри, чуть приподняв бровь — как он это делает, Гарри так и не понял, хотя упорно тренировался перед зеркалом. Северус тогда застал его за этим занятием и долго, но совсем не обидно, смеялся. Он смотрит, чуть приподняв бровь, в его глазах плещется веселье и ещё что-то, от чего у Гарри перехватывает дыхание и сердце начинает танцевать в груди сумасшедшую джигу.
— Мистер Поттер, — говорит Северус тягуче, ласкающим, обманчиво мягким баритоном. — Вам не кажется, что ваше… гм… пристрастие к волосам вашего бывшего профессора не совсем, скажем так, нормально?
— Мистер Снейп, — отвечает Гарри в тон — он научился отвечать в тон, распознавать иронию, не обижаясь на неё, держать удар, шутить в ответ… вот только бровь поднимать пока не научился, придётся потренироваться ещё. — Вам не кажется, что наши… гм… отношения вообще весьма далеки от того, что принято считать, скажем так, нормальным? Садись уже…
— М-м-м… Мистер Поттер, сэр, — Северус подходит вплотную, он пахнет гелем для душа, влажной свежестью — и собой, это въевшийся под кожу терпкий травный запах зельевара, который не смыть никаким мылом, этот запах сводит Гарри с ума. — И что же, позвольте поинтересоваться, вы видите в наших отношениях ненормального? — У Гарри бегут мурашки вдоль позвоночника, просто от голоса, от запаха, от того, что Северус так близко. — Если не считать того, что мы оба мужчины, один из нас на двадцать лет старше, нашу историю трудно назвать… однозначной… и я до сих пор не понимаю, что ты во мне нашёл. Что ты во мне нашёл, Гарри?
— Тебя, — просто отвечает Гарри, потому что это правда, а он не должен лгать. — И не спорь со мной, я лучше знаю. Садись, Сев.
— Поттер, — Северус ворчит и недовольно поджимает губы, но в глубине тёмно-тёмно-карих, почти чёрных глаз прыгают смешинки — за каждую из которых Гарри готов ещё раз подставить лоб под Аваду Волдеморта. — Ты из меня верёвки вьёшь. Кому рассказать — не поверят!
Северус поудобнее устраивается на стуле, расслабляется, закрывает глаза… И Гарри достаёт из шкафа фен. Обычный маггловский фен, чёрный, с серыми буквами «Philips».
В том, что они переехали из снейповской развалюхи в Паучьем тупике (особняк на Гриммо был отвергнут Северусом в качестве совместного жилья сразу, он решительно заявил, что отказывается жить там, где «воняет Блэками», и Гарри уступил) в этот небольшой уютный коттедж в совершенно маггловском пригороде Лондона, было несколько плюсов. Их не могли найти назойливые журналисты во главе с Ритой Скитер. И Гарри мог спокойно и с чувством сушить отросшие волосы Снейпа, безумно возбуждаясь от этого процесса и подозревая, что Северус, несмотря на недовольное ворчание, тоже наслаждается каждым мгновением. Снейп как-то назвал Гарри фетишистом — Гарри посмотрел в словаре и согласился. Терять голову от одного прикосновения к волосам, которые когда-то казались сальными и грязными, неотъемлемой частью облика злобного профессора зельеварения. Возбуждаться от их запаха, от того, как они скользят между пальцами, нюхать, гладить, зарываться в них лицом, наматывать на кулак, когда Северус опускается на колени, чтобы отсосать ему… Ненормально? А не пойти ли всем… лесом? Запретным?
Гарри включает фен. Струя тёплого воздуха вырывается наружу с чуть слышным гудением. Это их ритуал, игра, доставляющая обоим массу удовольствия — Гарри Поттер сушит маггловским феном длинные волосы Северуса Снейпа. Как-то Северус хотел их обрезать, потому что они мешали в лаборатории, но Гарри уговорил, умолил его не делать этого — в обмен на исполнение самого извращённого желания. Слово не воробей… Пришлось доставать из сундука старую школьную мантию, спускаться в лабораторию и играть в отработку у профессора Снейпа. Строгий профессор тогда так отымел своего «нерадивого ученика» прямо на лабораторном столе… а потом на кресле… а потом еще на полу, что на следующий день тот испытывал при ходьбе лёгкий дискомфорт. Но волосы Северус стричь всё же не стал.
И вот сейчас Гарри смотрит, как они разлетаются под тёплым дуновением фена. Он пропускает между пальцами влажные черные пряди, оттягивает их, разглаживает — такие тяжёлые, такие гладкие… Дыхание Северуса становится чуть более прерывистым. Как бы он ни притворялся, его возбуждает игра с волосами, уж Гарри-то знает.
Страница 1 из 3
