Фандом: Гарри Поттер. У каждого свои фетиши… У Гарри Поттера они тоже имеются.
Добавить в моё избранное
9 мин, 49 сек 206
Гарри знает, что возбуждает его любовника. Вот это — точно возбуждает: горячий воздух, обдувающий голову, руки Гарри в волосах, близость… Крайняя степень близости к другому человеку — сушить его волосы феном, ближе Снейп никого к себе не подпускает. Только Гарри.
В волосах Северуса, когда-то чёрных, как вороново крыло, много седых прядей. Гарри лично готов швыряться Круциатусами в каждого, кто скажет, что его любовник стар. Но седых прядей и правда много… Гарри видит в этом историю жизни Северуса Снейпа.
Первые седые волосы он заметил в хижине, когда пытался зажать дрожащими руками разорванную шею ненавистного преподавателя. Тогда все чувства как-то болезненно обострились, напряженное сознание выхватывало отдельные детали, чтобы отложить их в память: железистый запах крови, шум далёкой битвы, пульсирующее под пальцами горло, тускнеющие чёрные глаза и это — серебристые пряди в густых волосах. Снейп потом сказал, что первая седина появилась у него в год директорства — и больше ничего про этот год рассказывать не стал.
Вот эта прядка появилась после суда… Гарри вспоминает, как вымотанный, опустошённый, несчастный, как выброшенный щенок, обалдевший от всеобщего внимания к своей персоне, он пришёл к Снейпу — тогда ещё профессор был Снейп, потом он стал Северус. Горячечный шёпот, выдох, имя, от которого в штанах становилось тесно. Северус. Се-ве-рус… Гарри безумно устал после череды судов, где кто-то отправился в Азкабан, кто-то, как Малфой, отделался ссылкой и конфискацией… А Снейпа оправдали — с трудом и скрипом, с преимуществом всего в один голос, ограничив в правах и запретив преподавать.
Узнав всеми правдами и неправдами адрес в Коукворде, Гарри явился туда и долго стучал в обшарпанную дверь. Дверь резко распахнулась, Гарри полетел вперёд и упал бы, если бы не подхватившие его сильные руки. «Вы… вы», — всхлипнул он и разревелся, уткнувшись в пропахшую кофе и травами поношенную домашнюю куртку. Снейп даже растерялся, попытался оторвать от себя бывшего студента, но Гарри держался крепко… И скоро почувствовал, как его нежно гладят по волосам, по плечам, по спине. Потом… Потом была узкая кровать с жёстким матрасом, торопливое раздевание, горячие губы и холодные руки, жадные поцелуи — везде, без смущения, для Снейпа не было на его теле ничего запретного; растягивающие его, чуть подрагивающие пальцы, боль в анусе, ощущение наполненности, слитности, плавные толчки, сбивчивый шёпот, стон, сорвавшийся с полуоткрытых губ… Наслаждение, нахлынувшее горячей волной, начавшееся из какой-то неведомой доселе точки, которую Снейп (нет, уже Северус, тогда он стал уже Северус, Гарри выстанывал это имя, потеряв ощущение времени и пространства) задевал при каждом толчке, было почти болезненным, ярким, как вспышка, уносящим с собой, как бурный поток. Когда все закончилось, и Северус без сил опустился рядом с ним, Гарри и разглядел ту самую седую прядку. И прижался к ней губами…
Волосы уже почти сухие, они блестят в свете электрической лампы, пахнут шампунем, который Гарри подарил Северусу — просто так, потому что ему понравился запах. Гарри накручивает на палец прядь шелковистых волос — а вот эта седина его, поттеровская. Когда он попал в больницу после очередного рейда, словив какое-то особо вредное заклятье, и несколько дней находился между жизнью и не-жизнью, держась за что-то тёплое и твёрдое и не давая себе соскользнуть в манящую пропасть небытия… Потом Гарри узнал, что Северус сидел тогда возле его постели, вцепившись в холодеющие пальцы, не сводя встревоженных глаз и осыпая Поттера такими ругательствами, что медиведьмы краснели и запинались, входя в палату. Потом уже дома, в постели, Северус целовал и гладил его с бережной осторожностью, словно Гарри был хрустальной статуэткой, готовой рассыпаться в блестящую пыль от одного неловкого прикосновения. «Я так испугался… Я так испугался, Гарри, чёрт тебя подери!» — шептал он, целуя щёки, закрытые глаза, плечи, руки. И тогда, покачиваясь на волнах нежности, проникая в распростёртое под ним, с готовностью принимающее его тело своего Северуса, Гарри Поттер всё решил. И осуществил своё решение, несмотря на уговоры самого Министра — ушёл из Аврората. Потому что никакое общее благо не стоило седых волос его любимого мужчины.
Гарри осторожно собирает чёрные с серебром волосы в хвост, открывая покрытую шрамами шею. Эти шрамы — доказательство того, через что им обоим пришлось пройти. Северус не прячет их — это словно орден, который ему так и не дали, несмотря на все Гаррины усилия. А Гарри любит их целовать. И сейчас он наклоняется к склоненной длинной шее, прикасается к ней губами, проводит по шрамам языком, опускается ниже, сдвигает чёрную ткань халата, обнажая плечи… У Северуса красивое тело. Гарри знает, что мало кто с ним согласится, но он видит красоту бледной кожи, длинных рук и ног, прямой спины, узкой груди с темными кругами сосков, черной полоски волос на впалом животе, твердеющих в горсти яичек, аккуратных ягодиц.
В волосах Северуса, когда-то чёрных, как вороново крыло, много седых прядей. Гарри лично готов швыряться Круциатусами в каждого, кто скажет, что его любовник стар. Но седых прядей и правда много… Гарри видит в этом историю жизни Северуса Снейпа.
Первые седые волосы он заметил в хижине, когда пытался зажать дрожащими руками разорванную шею ненавистного преподавателя. Тогда все чувства как-то болезненно обострились, напряженное сознание выхватывало отдельные детали, чтобы отложить их в память: железистый запах крови, шум далёкой битвы, пульсирующее под пальцами горло, тускнеющие чёрные глаза и это — серебристые пряди в густых волосах. Снейп потом сказал, что первая седина появилась у него в год директорства — и больше ничего про этот год рассказывать не стал.
Вот эта прядка появилась после суда… Гарри вспоминает, как вымотанный, опустошённый, несчастный, как выброшенный щенок, обалдевший от всеобщего внимания к своей персоне, он пришёл к Снейпу — тогда ещё профессор был Снейп, потом он стал Северус. Горячечный шёпот, выдох, имя, от которого в штанах становилось тесно. Северус. Се-ве-рус… Гарри безумно устал после череды судов, где кто-то отправился в Азкабан, кто-то, как Малфой, отделался ссылкой и конфискацией… А Снейпа оправдали — с трудом и скрипом, с преимуществом всего в один голос, ограничив в правах и запретив преподавать.
Узнав всеми правдами и неправдами адрес в Коукворде, Гарри явился туда и долго стучал в обшарпанную дверь. Дверь резко распахнулась, Гарри полетел вперёд и упал бы, если бы не подхватившие его сильные руки. «Вы… вы», — всхлипнул он и разревелся, уткнувшись в пропахшую кофе и травами поношенную домашнюю куртку. Снейп даже растерялся, попытался оторвать от себя бывшего студента, но Гарри держался крепко… И скоро почувствовал, как его нежно гладят по волосам, по плечам, по спине. Потом… Потом была узкая кровать с жёстким матрасом, торопливое раздевание, горячие губы и холодные руки, жадные поцелуи — везде, без смущения, для Снейпа не было на его теле ничего запретного; растягивающие его, чуть подрагивающие пальцы, боль в анусе, ощущение наполненности, слитности, плавные толчки, сбивчивый шёпот, стон, сорвавшийся с полуоткрытых губ… Наслаждение, нахлынувшее горячей волной, начавшееся из какой-то неведомой доселе точки, которую Снейп (нет, уже Северус, тогда он стал уже Северус, Гарри выстанывал это имя, потеряв ощущение времени и пространства) задевал при каждом толчке, было почти болезненным, ярким, как вспышка, уносящим с собой, как бурный поток. Когда все закончилось, и Северус без сил опустился рядом с ним, Гарри и разглядел ту самую седую прядку. И прижался к ней губами…
Волосы уже почти сухие, они блестят в свете электрической лампы, пахнут шампунем, который Гарри подарил Северусу — просто так, потому что ему понравился запах. Гарри накручивает на палец прядь шелковистых волос — а вот эта седина его, поттеровская. Когда он попал в больницу после очередного рейда, словив какое-то особо вредное заклятье, и несколько дней находился между жизнью и не-жизнью, держась за что-то тёплое и твёрдое и не давая себе соскользнуть в манящую пропасть небытия… Потом Гарри узнал, что Северус сидел тогда возле его постели, вцепившись в холодеющие пальцы, не сводя встревоженных глаз и осыпая Поттера такими ругательствами, что медиведьмы краснели и запинались, входя в палату. Потом уже дома, в постели, Северус целовал и гладил его с бережной осторожностью, словно Гарри был хрустальной статуэткой, готовой рассыпаться в блестящую пыль от одного неловкого прикосновения. «Я так испугался… Я так испугался, Гарри, чёрт тебя подери!» — шептал он, целуя щёки, закрытые глаза, плечи, руки. И тогда, покачиваясь на волнах нежности, проникая в распростёртое под ним, с готовностью принимающее его тело своего Северуса, Гарри Поттер всё решил. И осуществил своё решение, несмотря на уговоры самого Министра — ушёл из Аврората. Потому что никакое общее благо не стоило седых волос его любимого мужчины.
Гарри осторожно собирает чёрные с серебром волосы в хвост, открывая покрытую шрамами шею. Эти шрамы — доказательство того, через что им обоим пришлось пройти. Северус не прячет их — это словно орден, который ему так и не дали, несмотря на все Гаррины усилия. А Гарри любит их целовать. И сейчас он наклоняется к склоненной длинной шее, прикасается к ней губами, проводит по шрамам языком, опускается ниже, сдвигает чёрную ткань халата, обнажая плечи… У Северуса красивое тело. Гарри знает, что мало кто с ним согласится, но он видит красоту бледной кожи, длинных рук и ног, прямой спины, узкой груди с темными кругами сосков, черной полоски волос на впалом животе, твердеющих в горсти яичек, аккуратных ягодиц.
Страница 2 из 3
