Фандом: Гарри Поттер. Пустой, почти разрушенный Хогвартс и двое людей, которым не сбежать друг от друга.
Добавить в моё избранное
20 мин, 27 сек 304
Гарри подобрал под себя ноги, повернулся спиной и, почувствовав, как Волдеморт уткнулся лбом куда-то между лопаток, закрыл глаза.
Тело вновь было легким и невесомым, но, в отличие от прошлого раза, ощущение полета все не заканчивалось — он проталкивался сквозь загустевший, вязкий воздух, его стискивало со всех сторон, давило и мяло, как тряпичную куклу, и этому, казалось, не будет конца, пока Гарри вдруг не почувствовал покалывание в руке. Оно расползлось выше, до плеча, разрослось от груди вниз, дошло до кончиков пальцев и вдруг окатило тело волной горячей дрожи. Гарри выгнулся, захлебнувшись криком, и вдруг обнаружил, что сидит на жестком и холодном.
Он сразу же узнал это место, хотя все вокруг было окутано молочно-белым туманом. Вокзал Кингс-Кросс всегда был связан у Гарри с освобождением. От Дурслей, от удушающего однообразия летних дней, от обычного, серого мира, где каждый день был копией предыдущего. Он очень любил те дни, когда, едва сдерживаясь, кивал на прощанье дяде и стремглав мчался к переходу между платформами девять и десять.
Гарри нравился Кингс-Кросс, и ему было не страшно сидеть, по пояс погруженным в туман — он чувствовал, знал, что это вовсе не то хищное марево, что поглощало стены замка. Этот туман тонкими перламутровыми нитями струился по платформам, обнимал колонны и окутывал все вокруг теплом.
Гарри оперся на руки, чтобы встать, и только сейчас почувствовал, что сжимает что-то твердое. Небольшой темный камень поблескивал гладкими гранями у него на ладони, тот самый, что он взял с собой, готовясь идти на смерть. И от этого камня по руке и дальше, к животу, к голове и ногам расползалось щекочущее тепло.
— Как я рад тебя видеть, мой мальчик, — ласково сказал знакомый голос, и Гарри обернулся, не сдерживая улыбки.
— Директор! Вы живы?
— Я отправился дальше, в самое интересное путешествие, Гарри, — улыбнулся Дамблдор. — Ты тоже можешь остаться, а можешь вернуться к друзьям, тебе решать.
— А что с Волдемортом?
— Все кончено, многолетний ужас остался позади. Но победа досталась нам дорогой ценой.
— Рон, Гермиона и остальные живы? — с беспокойством спросил Гарри и Дамблдор поспешил его успокоить:
— Большинство защитников Хогвартса выжило, но до наступления мира еще далеко.
— Я хочу вернуться, профессор, — твердо сказал Гарри. — Мне, конечно, очень хочется встретиться с родителями, но сейчас друзьям нужна моя помощь. Но… мы с вами еще встретимся?
— Обязательно, мой мальчик, — лукаво блеснул глазами директор. — А вот и твой поезд.
Гарри зашел в белоснежные двери, и когда выглянул в окно, директора на платформе уже не было.
«Молодец, Гарри, правильный выбор, — прозвучал в его голове тихий, на грани слышимости, шепот. — Ты же не думал, что я отпущу тебя так просто?»
Тело вновь было легким и невесомым, но, в отличие от прошлого раза, ощущение полета все не заканчивалось — он проталкивался сквозь загустевший, вязкий воздух, его стискивало со всех сторон, давило и мяло, как тряпичную куклу, и этому, казалось, не будет конца, пока Гарри вдруг не почувствовал покалывание в руке. Оно расползлось выше, до плеча, разрослось от груди вниз, дошло до кончиков пальцев и вдруг окатило тело волной горячей дрожи. Гарри выгнулся, захлебнувшись криком, и вдруг обнаружил, что сидит на жестком и холодном.
Он сразу же узнал это место, хотя все вокруг было окутано молочно-белым туманом. Вокзал Кингс-Кросс всегда был связан у Гарри с освобождением. От Дурслей, от удушающего однообразия летних дней, от обычного, серого мира, где каждый день был копией предыдущего. Он очень любил те дни, когда, едва сдерживаясь, кивал на прощанье дяде и стремглав мчался к переходу между платформами девять и десять.
Гарри нравился Кингс-Кросс, и ему было не страшно сидеть, по пояс погруженным в туман — он чувствовал, знал, что это вовсе не то хищное марево, что поглощало стены замка. Этот туман тонкими перламутровыми нитями струился по платформам, обнимал колонны и окутывал все вокруг теплом.
Гарри оперся на руки, чтобы встать, и только сейчас почувствовал, что сжимает что-то твердое. Небольшой темный камень поблескивал гладкими гранями у него на ладони, тот самый, что он взял с собой, готовясь идти на смерть. И от этого камня по руке и дальше, к животу, к голове и ногам расползалось щекочущее тепло.
— Как я рад тебя видеть, мой мальчик, — ласково сказал знакомый голос, и Гарри обернулся, не сдерживая улыбки.
— Директор! Вы живы?
— Я отправился дальше, в самое интересное путешествие, Гарри, — улыбнулся Дамблдор. — Ты тоже можешь остаться, а можешь вернуться к друзьям, тебе решать.
— А что с Волдемортом?
— Все кончено, многолетний ужас остался позади. Но победа досталась нам дорогой ценой.
— Рон, Гермиона и остальные живы? — с беспокойством спросил Гарри и Дамблдор поспешил его успокоить:
— Большинство защитников Хогвартса выжило, но до наступления мира еще далеко.
— Я хочу вернуться, профессор, — твердо сказал Гарри. — Мне, конечно, очень хочется встретиться с родителями, но сейчас друзьям нужна моя помощь. Но… мы с вами еще встретимся?
— Обязательно, мой мальчик, — лукаво блеснул глазами директор. — А вот и твой поезд.
Гарри зашел в белоснежные двери, и когда выглянул в окно, директора на платформе уже не было.
«Молодец, Гарри, правильный выбор, — прозвучал в его голове тихий, на грани слышимости, шепот. — Ты же не думал, что я отпущу тебя так просто?»
Страница 6 из 6
