Фандом: Сверхъестественное. Что стряслось, Дин? Ты будто сам не свой. Просто представил, как наша нынешняя жизнь выглядит со стороны.
Добавить в моё избранное
244 мин, 33 сек 2087
Теперь, когда круг замкнулся, мир постепенно будет приходить в норму и восстанавливать нанесённый ему урон.
И старый интриган Смерть об этом прекрасно знал. Знал и не счел нужным сказать, только наблюдал со стороны за их мытарствами. Сколько у них валялись эти чертовы кольца, пока Дин их не достал из сейфа в доме Бобби? Если бы они только знали…
Всадники — это воплощения уже существующих явлений, так сказать, приложения к миру — они были, есть и будут. Нельзя убить Войну, потому как от сотворения жизни на земле идёт борьба видов за существование, и нет никого воинственнее, чем тот, кто сражается за свою семью, кто познал смерть во всех её формах, кто сам был Смертью, пусть и всего один день, и в этом смысле Дин — идеальный выбор. Интересно, бледный всадник специально назначил такую плату за душу Сэма?
Каждый в той или иной степени ощущает Голод, но нет никого голоднее сидящего на диете вампира. Хотя, по справедливости, это кольцо должно было бы достаться Адаму — гули ведь тоже голодны. Три брата, три Винчестера и один Смерть, замыкающий их круг. Но с Адамом ничего не вышло, и тогда на сцену вышел Бенни. Тот выжил в Чистилище, он знал о портале и о том, как выбраться наружу, но если быть до конца честными, откуда простому кровососу из Луизианы разбираться в таких тонкостях? А ещё Бенни в каком-то смысле тоже брат Дина.
Смерть нельзя убить, невозможно обмануть, с ним можно только договориться… если тот захочет вас слушать, конечно же. Бледный всадник невообразимо стар и мудр, но всё равно считал нужным помогать Дину, когда его об этом просили, хотя они с братом, должно быть, для него редкостная головная боль. Но стоически молчал о самом важном. Им нужно было сразу задуматься о причинах такого аттракциона щедрости, но они в тот момент спасали в очередной раз мир… от самих себя. Выжили и ладно, зачем лишний раз ворошить, как им это удалось?
Дину не нужен был ритуал, чтобы вызвать Смерть, достаточно было лишь того попросить, и всадник пришел бы. Это было рассчитано на остальных непосвященных, наверняка братец и придумал на ходу этот ритуал, чтобы не объясняться с отцом.
И, наконец, Чума — воплощение всех болезней на земле. Нравится это или нет, а всё сущее болело и будет болеть. Сэм со сто процентной уверенностью не может быть связан с чем-то подобным, в конце концов, он единственный нормальный среди семьи Дина и чертовски этим гордился. Оказывается, может. Потому что любить брата больше, чем остальное население земного шара — это в какой-то степени тоже болезнь.
Черт побери, они все четверо действительно связаны друг с другом! Каждый по отдельности и переплетением нитей судьбы друг через друг друга — это действительно замкнутый круг. Круг из связей — родственных или не очень, из спасённых жизней, из пролитой ими, и друг за друга крови…
Это было сложно, от подобного вскипал мозг, не способный уразуметь то, что понял Сэм, и одновременно было простым, но изящным сюжетным поворотом. И логичным. И жестоким. В этом всём прослеживался определённый почерк. Можно сказать, чувствовалось мастерство писателя со стажем.
Сэм изучал собранные материалы и старался не обращать внимания на повисшую в номере мотеля тяжелую тишину. Информации по делу было много, но та заставляла его кривиться и задумываться об адекватности разыскиваемой ведьмы. Со стороны выглядело всё так, будто самая забитая школьница в мире вдруг обрела силу и пошла мстить своим обидчицам.
… Так оно и было, кстати. Трясущаяся от ужаса малолетняя «великая» ведьма, размазывая по лицу слезы, сопли и остатки готической штукатурки, клялась и божилась, что больше никогда не будет колдовать, и что Ровена её обманула, и всё вышло совсем не так, как она хотела…
И почему с ведьмами всегда так сложно?
Сэм знал, что отец сговорился с Ровеной за их спинами. Знал даже, почему. Но не осознавал до того момента, как та не появилась на пороге дома Сьюзи, небрежно развеяв мучавших его призраков.
Валяясь бесполезным кулем на старом диване, Сэм мысленно поблагодарил Дина за то, что тот едва ли не силой заставил его надеть кольцо Чумы — он был парализован, но зато в сознании. А отец тем временем возмущался:
— Ты хочешь заниматься открытием ящика здесь?
Ровена демонстративно оглянулась и, не заметив ничего, что могло бы ей помешать, пожала плечами.
— А почему бы и нет? Или тебе обязательно нужен алтарь, дохлая кошка и лягушачьи лапки для антуража? А может, разденемся, намажемся разной дрянью и вызовем сюда моего сына? Что за средневековщина! Я — прогрессивная ведьма, — высокомерно задрала подбородок та, аккуратно ставя свой саквояж на журнальный столик в гостиной.
Сэм, если бы мог, закатил глаза, наблюдая за тем, как «прогрессивная ведьма» эффектным движением снимает с себя плащ, судя по виду, сшитый специально для Хэллоуина.
И старый интриган Смерть об этом прекрасно знал. Знал и не счел нужным сказать, только наблюдал со стороны за их мытарствами. Сколько у них валялись эти чертовы кольца, пока Дин их не достал из сейфа в доме Бобби? Если бы они только знали…
Всадники — это воплощения уже существующих явлений, так сказать, приложения к миру — они были, есть и будут. Нельзя убить Войну, потому как от сотворения жизни на земле идёт борьба видов за существование, и нет никого воинственнее, чем тот, кто сражается за свою семью, кто познал смерть во всех её формах, кто сам был Смертью, пусть и всего один день, и в этом смысле Дин — идеальный выбор. Интересно, бледный всадник специально назначил такую плату за душу Сэма?
Каждый в той или иной степени ощущает Голод, но нет никого голоднее сидящего на диете вампира. Хотя, по справедливости, это кольцо должно было бы достаться Адаму — гули ведь тоже голодны. Три брата, три Винчестера и один Смерть, замыкающий их круг. Но с Адамом ничего не вышло, и тогда на сцену вышел Бенни. Тот выжил в Чистилище, он знал о портале и о том, как выбраться наружу, но если быть до конца честными, откуда простому кровососу из Луизианы разбираться в таких тонкостях? А ещё Бенни в каком-то смысле тоже брат Дина.
Смерть нельзя убить, невозможно обмануть, с ним можно только договориться… если тот захочет вас слушать, конечно же. Бледный всадник невообразимо стар и мудр, но всё равно считал нужным помогать Дину, когда его об этом просили, хотя они с братом, должно быть, для него редкостная головная боль. Но стоически молчал о самом важном. Им нужно было сразу задуматься о причинах такого аттракциона щедрости, но они в тот момент спасали в очередной раз мир… от самих себя. Выжили и ладно, зачем лишний раз ворошить, как им это удалось?
Дину не нужен был ритуал, чтобы вызвать Смерть, достаточно было лишь того попросить, и всадник пришел бы. Это было рассчитано на остальных непосвященных, наверняка братец и придумал на ходу этот ритуал, чтобы не объясняться с отцом.
И, наконец, Чума — воплощение всех болезней на земле. Нравится это или нет, а всё сущее болело и будет болеть. Сэм со сто процентной уверенностью не может быть связан с чем-то подобным, в конце концов, он единственный нормальный среди семьи Дина и чертовски этим гордился. Оказывается, может. Потому что любить брата больше, чем остальное население земного шара — это в какой-то степени тоже болезнь.
Черт побери, они все четверо действительно связаны друг с другом! Каждый по отдельности и переплетением нитей судьбы друг через друг друга — это действительно замкнутый круг. Круг из связей — родственных или не очень, из спасённых жизней, из пролитой ими, и друг за друга крови…
Это было сложно, от подобного вскипал мозг, не способный уразуметь то, что понял Сэм, и одновременно было простым, но изящным сюжетным поворотом. И логичным. И жестоким. В этом всём прослеживался определённый почерк. Можно сказать, чувствовалось мастерство писателя со стажем.
Сэм изучал собранные материалы и старался не обращать внимания на повисшую в номере мотеля тяжелую тишину. Информации по делу было много, но та заставляла его кривиться и задумываться об адекватности разыскиваемой ведьмы. Со стороны выглядело всё так, будто самая забитая школьница в мире вдруг обрела силу и пошла мстить своим обидчицам.
… Так оно и было, кстати. Трясущаяся от ужаса малолетняя «великая» ведьма, размазывая по лицу слезы, сопли и остатки готической штукатурки, клялась и божилась, что больше никогда не будет колдовать, и что Ровена её обманула, и всё вышло совсем не так, как она хотела…
И почему с ведьмами всегда так сложно?
Сэм знал, что отец сговорился с Ровеной за их спинами. Знал даже, почему. Но не осознавал до того момента, как та не появилась на пороге дома Сьюзи, небрежно развеяв мучавших его призраков.
Валяясь бесполезным кулем на старом диване, Сэм мысленно поблагодарил Дина за то, что тот едва ли не силой заставил его надеть кольцо Чумы — он был парализован, но зато в сознании. А отец тем временем возмущался:
— Ты хочешь заниматься открытием ящика здесь?
Ровена демонстративно оглянулась и, не заметив ничего, что могло бы ей помешать, пожала плечами.
— А почему бы и нет? Или тебе обязательно нужен алтарь, дохлая кошка и лягушачьи лапки для антуража? А может, разденемся, намажемся разной дрянью и вызовем сюда моего сына? Что за средневековщина! Я — прогрессивная ведьма, — высокомерно задрала подбородок та, аккуратно ставя свой саквояж на журнальный столик в гостиной.
Сэм, если бы мог, закатил глаза, наблюдая за тем, как «прогрессивная ведьма» эффектным движением снимает с себя плащ, судя по виду, сшитый специально для Хэллоуина.
Страница 62 из 69
